Обсуждение книг. Критика.

Предлагаю сделать такую тему. Популярностью конечно пользоваться она не будет, но будем надеяться на лучшее. Для начала выложу толковую (любительскую) критику на "Мастера и Маргариту". У нас немало школьников, а роман пока есть в школьной программе. Во-первых, вас не попалят, а во-вторых, интересно посмотреть на роман под этим углом зрения.

О чем написан роман Мастер и Маргарита

Вневременные масштабы романа Булгакова "Мастер и Маргарита", мощь и изысканность таланта, включение в качестве персонажей произведения и бога, и дьявола, фантасмагория образов и событий создают иллюзию большей духовной масштабности произведения, чем оно заслуживает. Отсюда комментарии, что это произведение - о "вечных вопросах истины, любви, красоты..." Произведение, претендующее на значение философского. Обратный эффект дает, например, приземленность, бытовой реализм значительно более гениального произведения - "Мертвых душ" Гоголя, продолжателем традиции которого является и сам Булгаков. Это не в укор, это ради справедливости. На самом деле тема "Мастера и Маргариты" - проще и мельче, чем принято считать. Влияние и эффект, производимый романом - оттого, что он написан гениальным писателем и в фантастической форме. А также потому, что фабулой выбрано не дело о краже колосков с колхозного поля, а вечно актуальная евангельская история. Непосредственная же тема романа проста - это судьба Мастера и Понтия Пилата как образа двух категорий людей в большевистском обществе. Во-первых, деятеля культуры, который претендует на то, чтобы уважали его призвание и дело, разрешили делать то, что он может и дали возможность жить с удобствами, приличествующими культурной элите. Во-вторых, представителя власти, который не хочет творить несправедливость, участвовать в насилии. Один страдает, что не может жить, как жили в России писатели, ученые, музыканты, как должна жить в любой стране культурная элита. Другой - потому, что нет возможности честно и достойно, без несправедливости и беззакония управлять, как должно быть в цивилизованной стране, как служили полицейские, чиновники, военные до революции.
Мастера составляли круг общения Булгакова, со многими Пилатами он дружил, а у одного даже увел жену. Его печалила судьба и тех, и других.
Роман, в старых терминах - о растерянность "бывших" перед новыми реалиями.
Книга вот о чем: ну почему лояльному к власти писателю не дают спокойно заниматься своим делом и нормально существовать в обществе приличных, образованных и обеспеченных людей? В том числе сделавших карьеру на государственной службе и в писательском сообществе, которых принуждают этого писателя - преследовать и шельмовать.
Книга - о судьбе творческого человека, которому не повезло жить при советской власти. Потомственно интеллигентный герой Булгакова не мыслит другого приложения сил, кроме продолжения профессорско-дворянских семейных традиций. Он не имеет намерения бороться с властью, не собирается эмигрировать, он просто хочет жить - осмысленно и достойно, прилично, обеспеченно, да почему бы и нет? Он имеет добрых знакомых и среди представителей власти, вполне ему симпатичных (еще одному герою-двойнику автора ("Театральный роман") ведь было у кого украсть пистолет для самоубийства). Он не понимает, почему он должен бояться новых властителей страны, не может строить с ними отношения, как это делал его дед с полицеймейстером или гласными городской управы. Он растерян, потерялся, как ребенок, среди напористости, абсурдных целей, агрессивности новых хозяев жизни. Похожие ощущения у персонажа фильма "Раба любви", который говорит о несчастных, неприкаянных, вырванных из привычной жизни людях, бегущих от советской власти, ожидающих в Крыму исхода сражений белых и красных фронтов: Все куда-то несутся, а детей забыли...
Мироощущение Мастера - это мироощущение потомственного представителя интеллигентной уважаемой семьи, будущее отпрыска которой - определено. Все должно идти как должно идти. Во всей рассказанной в романе истории Мастера видно, что все, что с ним происходило, происходило без его усилий, само собой. Характерна даже стилистика типа "роман летел к концу", как бы сам, без труда, без мук творчества. Из тупиковой бытовой ситуации его выводит выигрыш в лотерею. Не выигрыш фанатичного игрока, сидящего над лотерейной статистикой и пробующего сотни приемов и вариантов, превратившего свою жизнь в кошмар, а выигрыш случайный, сам залезший в руки (билет мне в музее дали, я роюсь в корзине с грязным бельем - а там, не поверите, те же цифры!). Что сделает ребенок с найденными деньгами? Купит сладости и мороженого. Мастер сделал вот что: купил книг, снял отдельное жилье - в духе времени. Это так необходимо для его призвания? Нет, это месть несправедливой судьбе, отнявшей то, что должно было у него быть, не случись революции. Так истерзанная бытом женщина покупает себе в утешение давно желанную тряпку.
А как познакомился Мастер с Маргаритой? Он ухаживал за ней, добивался благосклонности, дарил подарки, скрежетал зубами от ревности?
Нет, она сама подошла к нему и заговорила с ним. Она выбросила цветы, которые ему не понравились. Любовь выскочила перед ними, как выскакивает из переулка убийца, и поразила их обоих. Так поражает молния, так поражает финский нож. Она пошла с ним рядом и скоро, очень скоро они стали тайными любовниками. Она сшила ему шапочку, приходила по утрам, читала написанные страницы и говорила, какой он гениальный. Можно сказать, идеал из сна...
Трагедия другого главного героя, Понтия Пилата, в том, что он не хочет, но вынужден быть жестоким и безжалостным. Он не хочет казни Иешуа. Он понимает, что подсудимый невиновен. Он убежден, что тот полезен. Для всех, а значит, и для него - и, пользуясь своей властью, он собирался поселить его в своем поместье. Он спрашивает Иешуа на допросе, говорил ли тот о несправедливости власти цезаря: "Ты говорил? или НЕ говорил?", он внушает ему, чуть не подмигивает - солги, и ничего не докажут! Как же он зол и разачарован, когда этот идеалист, наивный, непрактичный человек, фанатик, безумец - говорит свое "Правду говорить легко и приятно"! Я не спрашиваю тебя, легко ли говорить правду, зло обрывает он допрашиваемого. А рядом охрана, которая все слышала. И донесет. И тогда - враг цезаря, как через две тысячи лет - враг народа. И - срывающимся голосом, но громогласно: "Нет власти справедливее и лучше, чем власть императора Тиберия!" Чем власть Иосифа Сталина...
Понтий Пилат - тоже жертва времени, он потерпел не меньше Мастера, но его, в отличие от главного героя, Булгаков - обвиняет. В трусости. Волею автора романа Пилату передают - нет вины, нет греха сильнее, чем трусость. Мастера автор не обвиняет ни в чем...
Развязка рассказанного - в финале романа, на крыше дома Пашкова, одного из красивейших зданий Москвы. Воланда просят (Бог просит) взять Мастера с собой и подарить ему покой. "Что же вы не возьмете его к себе, в свет?" - язвительно спрашивает Дьявол. Левий Матвей печально отвечает: "Он не заслужил света, он заслужил - покой". Да, потому что света заслуживает павший в битве. Света не заслуживает зарезанный во время расправы. Света не заслуживает покорная жертва, добровольно пошедшая на заклание. Света не заслуживает жертва преступления, если она не сопротивлялась. Сочувствия, жалости, покоя - да. Но не света.
Драма Мастера и ему подобных жертв в том, что им не повезло родиться в то время, в которое они родились. Они не сопротивлялись. Они не боролись. Они не изолировались от окружающей жизни, не желая иметь с ней ничего общего. Действительность была им ненавистна, но они хотели в ней жить. Жить в то время и в той стране, которая им досталась. Они хотели хорошо жить. Прилично жить. Комфортно жить. ( Сам Булгаков был известен аристократизмом, костюмами, пробором в набриолиненных волосах, а уж как он описывает в своих произведениях еду...) Полностью войти в эту жизнь, петь "взвейся да развейся" эти люди не хотели, но они и не претендовали на многое. Мы не опровергаем строй. Не порочим вождей. Не подрываем порядки. Но о Понтии-то Пилате почему нельзя написать! Он же жил две тысячи лет назад!
Жизненная позиция Мастера - это позиция конформиста, человека, кредо которого - приспособиться к доставшейся ему действительности, вписаться в нее, соответствовать ей.
Так ли страшна была жизнь Мастера? И его казнь? У него расстреляли родителей? Посадили сына? Вынудили скрываться и скитаться? Отобрали дом и хозяйство и увезли в Сибирь, бросив в зимней тайге? Заморили голодом, заставляя есть собственных детей? Нет, хотя в НКВД Мастер, правда, побывал...
Ничего похожего. Его просто не напечатали и раскритиковали в газетах и журналах. Члены МАССОЛИТа. Критик Латунский.
Среди множества вещей, которые я не в состояние понять, есть и такая. Современники Владимира Высоцкого рассказывают, как он страдал оттого, что не был официально признан, что его не принимали в Союз писателей СССР. Непостижимо! В стране не было владельца магнитофона, не имеющего записей Высоцкого. Не было человека, который бы его не знал и не любил. Его известность, популярность, слава были бешеными, невиданными! И такой человек - всерьез страдал оттого, что его не принимали в занюханный Союз писателей, на четыре пятых состоявший из коммунистических функционеров, бездарей и приспособленцев! Он один стоил десятка подобных союзов! Как сказал Ростропович, когда Солженицына исключили из Союза писателей: "Это как бы меня забраковала Рязанская филармония!" Как понять суетливость, мелочность, смешное тщеславие литературно - театральной среды?
Но именно нечто подобное - и есть содержание трагедии Мастера!
А зачем же - Воланд, зачем в романе силы зла? Есть в литературе, кино ситуации, которые очень притягательны для аудитории и выгодны для подачи, к которым люди психологически тянутся, примеривая их на себя. Одно из названий - архетипы. Тарзан, попавший в цивилизованный город. Золушка, приехавшая на королевский бал. Крупный выигрыш в азартной игре. Есть и такой архетип - внезапно обретенный сильный и влиятельный родственник или друг, из-за которого укрепляется и твое положение в мире. Хоть бы и преступник. Разве не примерял на себя читатель уютность и безопасность существования в мафиозной семье дона Корлеоне?
Почему устраивает судьбу Мастера - Сатана? Что он вечно хочет зла и творит благо - это хоть и из Гете, но очень уж похоже на идеологию преступного мира, воров в законе. Благо тут - только для своих или для тех, кого из каприза облагодетельствовали. Для остальных - парад "королей, герцогов, кавалеров, самоубийц, отравительниц, висельников и сводниц, тюремщиков и шулеров, палачей, доносчиков, изменников, безумцев, сыщиков, растлителей". Воры и убийцы, насильники и мошенники. Яд и веревка, раскопанная в лесу яма и платок на столике... Вот кто - приближенные Воланда, вот кто - его спутники и им облагодетельственные. Хорошая компания для человека, призванного сеять разумное, доброе, вечное...
Это правда - сам Мастер не обращается за помощью к Воланду, ни о чем его не просит. Мастер давно капитулировал, и все происходящее вокруг него окончательно происходит само собой. За Мастера, спрятавшегося за безумием, все устраивает Маргарита, свита Воланда, сам Воланд. Отчего бы по знакомству не устроить судьбу любовника женщины, которая понадобилась для бала. Судьбу Мастера, руками сил зла - устраивает сам автор.
Общеизвестно, что когда Булгаков оказался в затруднительном положении (его не печатали, не ставили и не брали на работу), он обратился с письмом к Сталину. Сталин позвонил писателю и по его просьбе распорядился, чтобы Булгакова взяли на работу во МХАТ...
Но - к кому же, как не в Сатане, и обращаться Булгакову за помощью для своего героя? Большевики - это сила чуждая и враждебная. Подполье и эмиграция - это сила жертвенная и опасная. Мафия, "авторитетные предприниматели", к которым идут за покровительством и деньгами многие современные актеры, певцы, режиссеры - тогда такой не было. Дьявол - единственно оставшаяся сила, причем какая! Единственная сила (воображаемая, фантастическая), которая сильнее того всевластия "победившего пролетариата", разлитого по всему пространству окруженной колючей проволокой страны. Апофеоз романа "Мастер и Маргарита" - апофеоз безысходности и бессилия человека в тоталитарном обществе. Однако вопрос о том, нет ли в ненаказуемом бессилии примеси осуждаемой самим автором трусости - остается. Может быть, и с позиции неуязвимых по отношению к прошлому, а потому по-подростковому "храбрых" потомков. Но вопрос остается и не дает покоя - если грех Понтия Пилата - трусость, не виноват ли в ней - и Мастер?
Но - очарование, но волшебная сила великого таланта...

(с) Компилятор

Роман "МАстер и маргарита", если кто ещё не читал -

......Эта довольно-таки внушительная с точки зрения количества страниц (570) книга вывела меня однажды из жуткой депрессии, позволила посмотреть на мир другими глазами.
......Книги издательства «НЛО» всегда интересны, неоднозначны, парадоксальны. Эта – не исключение. Состоит из двух частей, которые в свою очередь – ещё из нескольких разделов, в которых история вопроса самоубийства исследуется достаточно подробно (самоубийства в древности, средневековье, XX век вообще удостоился титула «век самоубийств», отношение к добровольному уходу из жизни разных религий, стран и т. д.)
......Но самое интересное (если это слово применимо к вопросу самоубийства) в этой книге – это судьбы писателей-самоубийц, некоторым посвящены целые главы (Юкио Мисима), а кто-то из писателей «попал» в ту или иную «группу», одной из причин которой и явилось самоубийство (наркотики, пьянство, безумие, лагерный синдром, эмиграция, несчастная любовь, творческий кризис, политическое давление, старость, нужда и т.д.). Некоторые судьбы очерчены пунктиром, но трагизма это не уменьшает:
«Поэтесса Нина Петровская (…) была нищей и никому не нужной. Выбросилась из окна. (В своё время была музой московских символистов, стрелявшая в А.Белого, временами просила милостыню, невыносимые условия жизни несколько раз вынуждали совершить попытку покончить с собой выбрасывалась из окна, заражала себя трупным ядом), удалось ей это лишь с третьего раза (гл. «Нужда»).
Писатель Иван Болдырев (1903 – 1933) совершил невозможное - проявил чудеса смелости и находчивости, бежал из нарымской ссылки в Париж. Там жил в крайней нужде, болел, никому не был нужен. Отравился снотворным.
......Борис Поплавский был наркоманом и писал талантливые, никому не нужные стихи. Отравился героином.
И так далее – вплоть до литераторов-самоубийц «третьей волны», последним их которых, уже в постсоветское время, стал живший в Гамбурге поэт Евгений Хорват (1961 – 1993)» (глава «Эмиграция»)
Чувствуется, что автором была проделана грандиозная поисковая архивная работа, поскольку за скупыми подчас строчками вырастает трагедия сродни древнегреческой, где властвует один лишь рок, а человек как будто исполняет роль, уже давно для него написанную. Удалось автору «охватить» как русских и японских писателей(творчеством которых Г.Ч.занимается), так и писателей других стран, подчас совершенно неизвестных русскому читателю: Шарль Барбара (Франция), Хара Тамики (Япония), Виктория Бенедиктсон(Швеция), Чезаре Павезе (Италия), Карин Бойе (Швеция), Сильвия Плат (США) и многие, многие другие. Чтение не только затягивающее, но и познавательное. Размышления перемежаются отрывками из произведений, стихотворными строками, интересными и спорно-противоречивыми высказываниями классиков.
Последняя часть книги содержит более 350 биографических справок о писателях, добровольно ушедших из жизни.
Проблема, о которой пишет Чхартишвили, неоднозначна. Как сам он объясняет, для кого писал эту книгу:
«Одно из недавних социопсихологических исследований делит всё человечество на пять суицидологических категорий:
- Люди, никогда не задумывающиеся о самоубийстве.
- Люди, иногда думающие о самоубийстве.
- Люди, угрожающие совершить самоубийство.
- Люди, пытающиеся совершить самоубийство.
- Люди, совершающие самоубийство.
Счастливцев, относящихся к первой категории, заинтересовать своей книгой я не надеюсь. Она посвящена остальным четырём пятым человечества».



Книга -

Как писать поперек линованной бумаги

......55 лет назад издан роман «451° по Фаренгейту»
......Многие ли из вас, уважаемые читатели, еще помнят, что такое самиздат?
......Сшитые иногда вручную стопки ксерокопированных или чаще отпечатанных на машинке под копирку листков, тонких, серых... Знаменитый «пятый экземпляр» — почти нечитаемые, расплывчатые, словно тени на воде, буквы. Как эти листки читались! Ни с чем не сравнимый привкус тайны и жадное желание скорее сделать добытый текст частью себя... Стихотворение Есенина про «задрав штаны, бежать за комсомолом» и «Собачье сердце» Булгакова, труды Ницше и Кьеркегора, «Один день Ивана Денисовича» и рассказы Бунина, опрос о белорусском языке Олега Бембеля, стихи Баркова и — несопоставимо! — Северянина...
......Кто знал, что литература, позиции которой были столь незыблемо–королевскими во времена дефицита и цензуры, лишится трона в результате свободы и книжного изобилия? В эпоху, когда тексты не то что доступны, но, отталкивая друг друга, пытаются внедриться в наше сознание, словно убегают из охваченной пожаром небытия комнаты через единственную узкую дверь... И ту нам все чаще хочется прикрыть... Пестрые обложки, клонированные сюжеты, экранизации, навязчивая реклама...
......«...Журналы превратились в разновидность ванильного сиропа. Книги — в подслащенные помои. Так, по крайней мере, утверждали критики, эти заносчивые снобы. Не удивительно, говорили они, что книг никто не покупает. Но читатель прекрасно знал, что ему нужно, и, кружась в вихре веселья, он оставил себе комиксы. Ну и, разумеется, эротические журналы».
......Так говорил герой в романе, изданном 55 лет назад. Роман начинался словами: «Жечь было наслаждением».
......Не знаю, ходил ли роман Рея Брэдбери «451° по Фаренгейту» в самиздате, но что он был культовым, что в нем усматривали море аллюзий — несомненно. Уже начиная с эпиграфа Хуана Рамона Хименеса: «Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек».
......Роман, написанный на взятой напрокат машинке... В то время, когда Рей Брэдбери жил на содержании жены, посвятившей жизнь гениальному мужу...
......Одни мои знакомые удивлялись: «Как, роману Брэдбери уже 55 лет? Время–то летит!» Другие, напротив, зрели в древность: «Что? Брэдбери еще жив?»
......Брэдбери жив. Роман стал классикой. Но, увы, как же он все еще актуален!
......«Вы видели на шоссе за городом рекламные щиты? Сейчас они длиною в двести футов. А знаете ли вы, что когда–то они были длиною всего в двадцать футов? Но теперь автомобили несутся по дорогам с такой скоростью, что рекламы пришлось удлинить, а то бы никто их и прочитать не смог».
......Сам Брэдбери, кстати, ни разу за руль автомобиля не садился.
......Мы спешим... Быстрей, быстрей... Перекусить, перехватить, переспать... Все отрывочно, эпизодами. По нарастающей, накопительно... С убеждением, что это не зря, что и мы увидим небо в алмазах... И не в духовно–небесных, как у Чехова, а в каратах и желательно на фоне курортных пальм.
......Накапливаются не знания, не жизненный опыт — страшная усталость... Которую хочется снять чем–то ярким, понятным, простым и эффективным. Мгновенным погружением в иную реальность...
......А ведь когда мы впервые читали Брэдбери, еще понятия не имели о «мыльных операх»... Казалось, такой нелепицы, как описывает автор, быть не может... У нас имелись Штирлиц, «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень» и «Адъютант его превосходительства». И вот сегодня, пожалуйста: миллионы людей и у нас проводят вечера не с реальной семьей, а с телевизионными «родственниками», как героиня романа «451° по Фаренгейту». Осталось только внедрить ноу–хау в виде телевизионных стен, а также вот этого: «Пьесу пишут, опуская одну роль... Эту недостающую роль хозяйки дома исполняю я. Когда наступает момент произнести недостающую реплику, все смотрят на меня. И я произношу эту реплику. Например, мужчина говорит: «Что ты скажешь на это, Элен?» — и смотрит на меня. А я сижу вот здесь, как бы в центре сцены, видишь? Я отвечаю... я отвечаю...– она стала водить пальцем по строчкам рукописи. — Ага, вот: «По–моему, это просто великолепно!» Думаю, многие поклонники телесериалов тоже мечтали бы о таком.
......И я еще не встречала более яркого, чем у Брэдбери, описания воздействия современного шоу–искусства на психику: «Да, это было потрясающе. Что–то совершилось, хотя люди на стенах за это время не двинулись с места и ничего между ними не произошло. Но у вас было такое чувство, как будто вас протащило сквозь стиральную машину или всосало гигантским пылесосом».
......Это не катарсис. Это шок. А шок, в отличие от катарсиса, не облагораживает и не очищает душу...
......Да, Брэдбери воспевает книги... Как не без кокетства говорил он сам: «Жюль Верн был моим отцом. Уэллс — мудрым дядюшкой. Эдгар Аллан По — приходился мне двоюродным братом; он как летучая мышь — вечно обитал у нас на темном чердаке. Флэш Гордон и Бак Роджерс — мои братья и товарищи. Вот вам и вся моя родня. Еще добавлю, что моей матерью, по всей вероятности, была Мэри Уоллстонкрафт Шелли, создательница «Франкенштейна». Ну кем я еще мог стать, как не писателем–фантастом при такой семейке?»
......Но я все же не назвала бы Брэдбери «книжным человеком», как Германа Гессе или Хорхе Луиса Борхеса. Собственно говоря, Брэдбери даже колледж не окончил — остался со средним образованием. И жизни «между страниц» он явственно предпочитал жизнь в трехмерных подробностях. Вспомните эти описания крынки парного молока с ломтем свежайшего хлеба, конфет, кроссовок, одуванчиков, мотыльков, лепестков и так далее... У него присутствует чисто японское «заговаривание быта деталями». Брэдбери ведь и объясняет, что книга — не панацея от бездуховности: «То же внимание к подробностям, ту же чуткость и сознательность могли бы воспитывать и наши радио– и телевизионные передачи, но, увы, они этого не делают».
......Кроме того, вряд ли можно назвать автора «Вина из одуванчиков» таким уж рафинированным интеллектуалом и даже гуманистом... Или вспомните, как в рассказе «Эшер II» герой в знак протеста против сожжения блюстителями морали сказочно–мистической литературы истребляет этих блюстителей в прямом физическом смысле. Изощренно и мучительно. В продолжении «Вина из одуванчиков», которое мэтр выпустил совсем недавно, милый подросток Дуглас ломает ноги и устраивает инфаркты «злобным стариканам» города, приняв за руководство, что они и не люди вовсе, а враждебные детям существа.
......Кстати, критики заметили, что в рассказах Брэдбери нечистая сила изображается куда более человечно, чем всякие разные пуритане...
......Вполне возможно, что это — следствие веры в семейную легенду о прапрапрабабке — ведьме, которую сожгли во время знаменитого процесса в Салеме в 1692 году. Мэри Брэдбери среди осужденных значилась, и Рей Брэдбери верил, что он — потомок настоящей колдуньи. Не оттого ли у него такой болезненный интерес к аутодафе, огню, сценам разрушения и казни? Многочисленные пожары в романе «451° по Фаренгейту» не есть ли те же костры инквизиции XVII века, а черноволосые пожарные с воспаленными от огня лицами — не есть ли клоны инквизиторов? Не потому ли так сурово автор расправляется с ними и им подобными на страницах своих произведений?
......Пожалуй, главная идея романа — идея внутреннего сопротивления. Идея территории свободы, которую каждый может создать и защитить... Если книгу сожгли — стань книгой сам! По свидетельству аргентинского писателя Альберто Мангуэля, прообразом одного из хранителей книги, старого профессора, в романе «451° по Фаренгейту» стал реальный человек, отец учителя Мангуэля. Он был знаменитым ученым и знал наизусть много классических произведений. В фашистской Германии попал в концлагерь Заксенхаузен, где «работал» для товарищей по заключению библиотекой, цитируя им в этом мрачном, лишенном надежды месте Вергилия или Еврипида, «открывая» себя на нужной странице...
......Что ж, а тремя веками ранее юный Жан Расин, который учился в аббатстве Пор–Рояль, случайно наткнулся на раннюю греческую повесть «Феоген и Хариклея». Пономарь, приставленный бдеть за дисциплиной школяров, выхватил «крамольное» чтиво из рук мальчишки и бросил в костер. Расин достал еще один экземпляр повести... Тот тоже был отобран у него и сожжен. Будущий великий поэт купил третий экземпляр, выучил повесть наизусть и принес книгу пономарю: «Теперь можете сжечь и эту, как сожгли предыдущие».
......Рей Брэдбери дает надежду всем интеллектуалам: как бы мало вас ни было, какое бы непонимание ни было вокруг, вы — хранители. И рано или поздно зерна дадут ростки и т.д.
......Но разве это послание обращено только к интеллектуалам типа профессоров? Для Брэдбери умение слушать птиц и любоваться цветами важнее книжной мудрости. Главный герой романа, раскаявшийся пожарный, не так уж много успел прочитать за свою жизнь... Но если в твоей памяти хранится хотя бы одна истинная строка — не важно, вычитанная на пожелтевшей страничке «пятого экземпляра» или в торжественном томе с золотым обрезом, — твоя жизнь имеет ценность. В ней — зерно вечного...

Автор публикации: Людмила РУБЛЕВСКАЯ, СБ

По-моему, предисловие стоит половины всего романа. В электронной версии, насколько я знаю, этого предисловия нет. В нём подробно описывается, ...

Как не потерять мечту

… Что же такое Своя Судьба? Это наше высшее предназначение, путь, уготованный нам Господом здесь, на Земле. Всякий раз, когда мы делаем что-то с радостью и удовольствием, это означает, что мы следуем Своей Судьбе. Однако не всем достаёт мужества идти по этому пути, добиваясь встречи со своей заветной мечтой.
Почему же не у всех сбываются желания и мечты?
Этому мешают четыре препятствия. Первое состоит в том, что человеку с раннего детства внушают, что то, чего он в жизни больше всего желает, просто неосуществимо. с этой мыслью он вырастет, и с каждым прожитым годом его душа всё больше обрастёт коростой мгогочисленных предрассудков и страхов, переполнится чувством вины. И однажды нпаступает момент, когда желание следовать Своей Судьбе оказывается погребённым под тяжестью этого груза, и тогда человеку начинает казаться, что он окончательно утратил ощущение своего высшего предназначения. Хотя на самом деле оно, разумеется, по прежнему живёт в его душе.
Если человеку всё же хватит мужества извлечь свою мечту из недр души и не отказаться от борьбы за её осуществление, его ожидает следующее испытание: любовь. Он знает, чего хотел бы добиться или испытать в жизни, но боится, что, если бросит всё и последует за своей мечтой, он тем самым причинит боль и страдания своим близким. Это значит, что человек не понимает, что любовь не преграда, она не мешает, а наоборот, помогает идти вперёд. И тот, кто действительно желает ему добра, всегда готов пойти ему навстречу, постараться понять и поддержать его в пути.
Когда человек осознает, что любовь не преграда, а подмога в пути, его подстерегает третье препятствие: страх неудач и поражений. Тот, кто борется за свою мечту, сильнее других страдает, когда у него что-то не получается, поскольку он не вправе прибегнуть к известной поговорке вроде «ну и ладно, не очень-то и хотелось». Как раз ему-то очень хочется, и он осознаёт, что на карту поставлено всё. Он сознаёт и то, что путь, который определён Своей Судьбой, так же труден, как и любой другой, с той лишь разницей, что «там и будет сердце твоё». Поэтому Воин Света должен обладать терпением, столь необходимым ему в трудные моменты жизни, и всегда помнить, что вся Вселенная способствует тому, чтобы его желание осуществилось, пусть даже самым непостижимым для него образом.
Вы спросите: а так ли необходимы поражения?
Необходимы они или нет, они случаются. Когда человек только начинает бороться за свои мечты и желания, он, по неопытности, совершает множество ошибок. Но в том-то и смысл бытия, чтобы семь раз упасть и восемь подняться на ноги.
В таком случае, спросите вы, зачем же нам следовать Своей Судьбе, если из-за этого нам предстоит страдать сильнее, чем всем остальным?
Затем, что, когда неудачи и поражения останутся позади – а конце концов они непременно остаются позади, - мы познаём ощущение полного счастья и станем больше доверять самим себе. Ведь в глубине души мы верим, что достойны того, чтобы чтобы с нами произошло нечто необыкновенное. Каждый день, каждый час нашей жизни – это момент Славного Сражения. Постепенно мы научимся радостно воспринимать и наслаждаться каждым мнгновением жизни. Сильное страдание, которое может обрушиться на нас нежданно-негаданно, проходит быстрее, нежели менее интенсивное, которое кажется нам более терпимым: такое страдание может длиться годами, оно постепенно и незаметно для нас начинает разъедать нашу душу, пока неодолимое чувство горечи не поселится в ней окончательно, до последних дней омрачив нашу жизнь.
Итак, когда человек извлёк свою мечту со дна души и многие годы питал её силой своей любви, не замечая рубцов и шрамов, оставшихся на сердце после многотрудной борьбы за её воплощение, он вдруг начинает замечать, что то, чего он так долго желал, уже совсем близко и вот-вот осуществится – возможно, уже завтра. Именно на этом этапе его ожидает последнее препятствие: страх перед исполнением мечты всей его жизни.
Как писал Оскар Уальд, «люди всегда разрушают то, что любят сильнее всего». И это действительно так. Само сознание, что вот-вот сбудется то, о чём человек мечтал всю жизнь, случается, наполняет его его душу чувством вины. Оглядываясь вокруг, он видит, что многим так и не удалось добиться желаемого, и тогда он начинает думать, что и он тоже этого не достоин. Человек забывает, сколько ему довелось пережить, перестрадать, чем пришлось пожертвовать во имя своей мечты. Мне доводилось встречать людей, которые, следуя Своей Судьбе, оказывались буквально в двух шагах от заветной цели, к которой стремились всеё душой, но в последний момент делали массу глупостей и в результате их цель, до которой, казалось, было подать рукой, так и оставалась недостижимой.
Из всех четырёх это препятствие самое коварное, поскольку оно как бы овеяно некой аурой святости – эдакого отречения от радости свершения и плодов победы. И только когда человек осознаёт, что достоин того, за что он так страстно боролся, он становится орудием в руках Господа, и ему открывается смысл его пребывания здесь, на Земле.

Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя.
А.П.Чехов “Правила для начинающих авторов”

...Не секрет, что довольно многие из любителей читать фантастику и сами пробуют ее писать. Оно и понятно: данный жанр, как никакой другой, будит творческую фантазию, в той или иной мере заложенную в каждом человеке, а заодно и предлагает множество готовых форм для ее выражения. Особенно удобен жанр фэнтези, не требующий, в отличие от научной фантастики, от автора знакомства с техникой, астрономией и прочими точными науками.

...Итак, читая в вагоне метро очередной роман и не находя в нем ничего нового, вы подумали, что и сами напишете не хуже. Так почему бы не попробовать? Издательств развелось много, им постоянно требуется множество новых книг, а настоящие писатели редки и работают гораздо медленнее печатного станка. Поэтому написать и издать книгу имеет возможность кто угодно, от дворника до полковника юстиции. Чтобы танцевать в балете, петь в опере или писать приличные картины маслом, надо с десятилетнего возраста поступать в соответствующие учебные заведения (если еще примут!) и учиться там лет восемь-двенадцать. Для занятий литературой ничего такого вроде бы не требуется: к окончанию 1-го класса средней школы мы все считаемся умеющими читать и, главное, писать. Конечно, есть еще какие-то литературные курсы, но ведь Гончаров и Чехов их не кончали, верно? А у Достоевского и удостоверения-то никакого не было! Так что формальности в сторону, главное тут – знакомство с предметом. Итак, с чего начнем-с?

...Примечание 1:
...Но все же кое-какое образование и писателю-фантасту не повредит. В частности, очень полезно обладать черным поясом какого-нибудь восточного единоборства. Это даст вам возможность описывать каждую драку героя на трех страницах, подробно перечисляя все подсечки, блоки и захваты. Знание фехтовально-рыцарской терминологии тоже полезно. Не так давно я наткнулась на фразу типа "изящным мулине срубив древки копий..." и разинула рот от изумления: я-то в простоте думала, что мулине - это такие нитки для вышивания, сама в детстве не раз пользовалась. Мне объяснили, что мулине - это такой фехтовальный прием, основанный на вращательном движении клинка (если я ничего не путаю), и название его происходит от французского слова "мельница". Запоздало благодарю за консультацию и даю первый совет: наличие бойцовских терминов, конечно, вызовет в читателе глубокое и благоговейное уважение к вашим познаниям, но есть вероятность, что он, читатель, ничего не поймет и ваше описание пропадет даром.

...Первым делом... А что первым делом? Что? Идея? Да ну вас! Первым делом - сюжет! Поколения авторов-предшественников заготовили множество конструктивных элементов, из которых вы без труда соберете произведение “не хуже других”. Кстати, автору необязательно заранее иметь представление о собственном сюжете и соотносить его хоть сколько-нибудь с заложенной идеей... Опять идея! Да что же она мне все под руку попадается, хоть караул кричи! Мало в школе мучили “идейными исканиями Пьера Безухова” и образом Печорина, который непременно должен что-то там такое выражать! Четвертый десяток скоро пойдет (или уже пошел?) - дайте поиграть на свободе! У нас в фэнтези пока что продолжается детство жанра, так что обойдемся безо всяких там идей. Ну и что, что взрослые читают? Ладно, уговорили. Есть несколько простых, но ценных идей, всегда справедливых и всегда актуальных. “Добро побеждает зло”, “любовь все преодолеет”, а еще круче “свобода лучше диктатуры” (некоторые до сих пор думают, что это откровение). Эти идеи тем хороши, что их можно пришить к любому сюжету, и он их оправдает, как вы его ни коверкайте. Пусть ваш главный герой (см. ниже) в час победы произнесет вышеуказанные три слова, гордо и устало опираясь на копье - и дело в шляпе! И никто не посмеет сказать, что вы накатали не книгу, а схемку компьютерной “игрушки”. Что, съел, Белинский несчастный?

...Примечание 2:
А впрочем, соединение сюжета и смысла в одной упаковке (рукописи) в наши дни считается, пожалуй, несовременным и даже излишним. Критики считают приметой времени их раздельную подачу: или сюжет без смысла, или смысл без сюжета. Мы рассмотрим только первый случай, так как бессодержательность стала считаться чуть ли не определяющим жанровым признаком фэнтези. Разделение литературы на "смысл" и "сюжет" признается повсеместно, вызывает сокрушенное качание головами и призывы его преодолеть. У меня же на этот счет припасено отличное высказывание. Вот оно: "Гармоничное сочетание красоты и правды сейчас никем не ценится. Чтобы заслужить аплодисменты, нужно писать либо примитивно и банально - и тогда создашь произведение, доступное даже кучеру, либо уж так намудрить, что оно будет нравиться именно недоступностью понимания. " Не правда ли, прекрасно подходит к нашему случаю, за вычетом кучера, которого легко заменить на... (сами подставьте должность, которую считаете глупее всех). А теперь догадайтесь, кто это сказал? Моцарт! Сказал двести лет назад об австрийской музыке. А вывод прост: разделение на "смысл" и "сюжет" вовсе не является приметой современной нам литературы. Во все времена и во всех странах имелись деятели искусства, которым чего-то не хватало: или ума, или фантазии, или профессиональной подготовки. Это не направление и даже не веяние, это просто недостаток хороших писателей. Не могу вообразить, чтобы человек сознательно воздерживался от вложения в текст мыслей, если они у него были, или придавал мыслям неудобоваримую форму, чем делал бы свою вещь непригодной к "употреблению". (Если, конечно, речь не идет о жанре, где сюжета и не предполагается, но в этом случае читатель заранее знает, чего ждать.) Так что не бойтесь показаться несовременными, облекайте мысли в сюжет и вкладывайте в действие мысли. Если, конечно, они у вас есть.

...Возвращаясь к сюжету. Самое употребительное: имеется злой колдун, который хочет захватить власть над миром. Неплохо использовать вместо конкретного злодея некий абстрактный Хаос, который, дескать, не различает добрых и злых и всех подминает под себя, а наш прекрасный мир попался ему по дороге. Но это различие не принципиальное, в обоих случаях зачин одинаков: миру грозит гибель, и его, следовательно, надо спасать. Беритесь сразу за крупное, чего с мелочами возиться? Коль любить - так королеву, коль спасать - так целый мир.

...Орудием гибели или спасения мира служит волшебный кристалл (или меч, или любой другой предмет, желательно компактный и легко переносимый. Но драгоценный камень, украшение или оружие предпочтительнее.) Наш герой стремится разрушить черные замыслы властолюбивого злодея, ради чего и отправляется на поиски волшебного кристалла (меча, перстня с камнем или без камня, который надо искать отдельно, и т.д.) “Ты должен освободить принцессу Аламатириэль и найти талисман волшебника (извините: мага) Ауроха (типа того).” Читатель столько раз это все проходил, что в очередной раз отправится вместе с героем спасать мир спокойно и привычно, как на работу. Всю технологию он знает лучше самого героя, так что сотрудничество читательского воображения вам обеспечено. А это - половина успеха.

...Для спасения мира нужно:
[LIST=1]
[*]бросить кольцо в вулкан (или в другой мир);
[*]достать кольцо из вулкана (или другого мира, или любого труднодоступного места);
[*]достать кольцо из одного вулкана и переложить в другой (это уже двухтомник).
[/LIST]

...А дальше все сделается само собой, и от вас требуется лишь правильно расставить все блоки и захваты в многочисленных дорожных драках, которые и будут основным содержанием вашей книги. И мир спасен!

...Героя сопровождает разношерстая компания друзей, подбираемых постепенно по ходу дела. Одного он освободит из плена, второго вытащит из реки, с третьим сперва, для знакомства, подерется, и так далее. В первой половине книги идет набор спутников, после середины герой начинает постепенно их терять вследствие героической гибели. Режьте, не жалейте, еще понадобятся - новых наберете. Людей на свете много! Но сам главный герой должен уцелеть даже вопреки здравому смыслу. (Как писал один русский юморист начала 20-го века, герою романа ничего не стоит походить три дня с перерезанным горлом.) За кем остается победа, уточнять не буду. Сами догадаетесь, не маленькие.

...Очень хорошо для сюжета заставить героя кому-нибудь мстить и/или возвращать себе захваченный злодеями престол. Опять же хорошо, если герой и сам понятия не имеет, кто он и откуда попал в этот жестокий, но романтически-волнующий мир. И пусть его идет “дорогой трудной, дорогой непрямой” к какому-нибудь колдуну за своим свидетельством о рождении, а вы тем временем для него что-нибудь да придумаете. Борьба со змее- и зверовидными монстрами, стихийными бедствиями и дикими враждебными племенами удачно заполнит дорогу и замаскирует то обстоятельство, что на протяжении десятков и даже сотен страниц ничего, по сути, не происходит.

...Но высший шик - это когда герой идет из ниоткуда в никуда, сам не зная зачем. Пусть
никакие житейские обстоятельства не виснут у него на ногах и пусть ведет его одна чистая жажда подвига - неважно какого! Вводите побольше лишних персонажей, заставляйте героя почаще отвлекаться от цели, если она была обозначена, а если можно, то не мотивируйте решения героев вообще: пусть героические поступки им подсказывает их левая нога. Только о-очень свободная творческая фантазия, не зависящая от презренной логики (у вас же не диссертация!) могла подсказать автору такие, например, изыски: одинокая принцесса-воительница бродит по миру, чтобы отдать совершенно левому наследнику символ не существующей на деле власти, грабит церковь, выламывает из алтаря меч, который ей даром не нужен, отдает его какому-то лишнему персонажу и продолжает свой извилистый героический путь. Возникает вопрос: зачем ей все это понадобилось? Вот вам отличный способ остаться в памяти читателя: я уже который год все размышляю - зачем? Если бы ответ в тексте имелся, я давно забыла бы всю эту историю.

...Создайте объем. Доступных средств для этого множество: подробности государственного устройства и природных особенностей вашего мира, сведения о нравах и обычаях населения, мелкие события из жизни героев. Валяйте все, что приходит в голову - тут главное разогнаться, а там “зеленая сама пойдет”! Чем меньше отношения это все будет иметь к сюжету, тем лучше. Выгода для автора здесь двойная. Первое: у читателя создастся впечатление, что вы вложили в свой мир какой-то очень глубокий смысл, раз уж знаете о нем столько подробностей. Второе: погребенный под лавиной мелочей читатель напрочь забудет, куда наш герой едет во главе вооруженного отряда, за что сидит в тюрьме и кто он вообще такой. Возвращение к нему создаст элемент неожиданности и подогреет интерес читателя. Если он вообще доберется до этого места.

...Ни в коем случае не вычеркивайте лишних кусков, даже если сами осознали их ненужность. Вы их писали, время тратили, а значит, они драгоценны! Цените свой труд! Кстати, некоторые издательства платят за объем, так что чем толще книга, тем больше денег.

...Продлевать сюжет помогает оригинальная натура героя: он бестолковый, но везучий. Иной раз он не замечает очевидного и тем создает почву для будущих неприятностей, но зато если ему удалось подслушать разговор злодеев (через дверную щель или магическое зеркало), то он попадет непременно на тот кусок беседы, который касается его, и заранее узнает коварные замыслы врага. Но если это окажется “деза”, догадливый герой обязан интуитивно это почувствовать. Вообще озарения и совпадения - надежные белые нитки вашего сюжета. Без них вам, чтобы хоть что-то с чем-то слепить, придется обосновывать каждое решение и каждый поступок всех персонажей. А это, я вам скажу, такая работа, что ваш будущий гонорар не оправдает и десятой части трудозатрат. Не перетруждайтесь.

...Очень важно для успеха книги выбрать хорошее название. Смело выносите на обложку имя главного героя. И пусть оно никому ничего не говорит - потом поймут и проникнутся. А пока пусть потенциальный читатель помучается, не в силах и вообразить, что такое “Агеон Феагана” или “Бармали”. Зато как звучно! Очень хорошо вставить в название меч. Разнообразными “Мечами”, нашими и переводными, давно уже можно вооружить хорошее средневековое войско. Присоединяйтесь, не ошибетесь. Был уже “Меч зари”, а у вас пусть будет “Меч заката” (или тоже уже был?) Ну, неважно. Зато сразу станет ясно, чего от вас ждать(“Для героев этот книги нет ничего невозможного!”). Подойдут также другие разновидности холодного оружия, особенно в сочетании с именем героя. Например, “Топор Крутолоба.” Очень хорошо использовать название места, в котором происходит действие, или существа, с которым читателю еще только предстоит познакомиться. Например, “Ущелья Атошана”. Или “След хотомомбы” - очень интригует. Всегда вас выручат слова “тайна”, “загадка” (ведь какая-нибудь тайна у вас там будет!), “повелитель”, “властитель”. Предметом власти и повеления может быть что угодно, от оружия до природных явлений. “Властитель (-ница) мечей”, “Повелитель (-ница) гроз” - дрожь восторга, аж не знаешь, за что скорее схватиться! Хороши также степени родства, например, “Внук самума” или “Сын мумии и гнома”. В конце концов, смысл названия неважен. Главное, чтобы читатель мог сразу понять, что ваше “Копье Бурелома” или “Тайна Онохара” - ягода с того же самого поля, на котором он уже давно и с удовольствием пасется.

...Теперь о героях. (Подробный разбор каждой категории персонажей содержится в работе Алексея Свиридова “Малый типовой набор”, а я выскажусь в общем.) Не утруждайтесь разработкой характеров и прочих индивидуальных особенностей - у вас ведь не психологический роман. Используйте старый, проверенный набор, хорошо подходящий к проверенным сюжетам. На положительных и отрицательных герои должны делиться четко, тогда и причину для их конфликта искать не придется. Пусть у вас будут Отважный Воин, Верный Друг, Мудрый Советчик (иногда он же Колдун), Злодей, Коварный Предатель, Нежная Красавица (редко), Обольстительная Чародейка (чаще), Услужливый Трактирщик (обязательно), Пронырливый Мошенник, Обаятельный Разбойник (по желанию). Список кажется длинным, но если вспомнить, какое количество произведений было им обслужено, то он покажется на диво коротким! Придерживаясь его, вы облегчите жизнь читателю: переходя от одного романа к другому, он как бы остается в кругу старых знакомых. Не забудьте Деву-Воительницу - в последнее время они забивают воинов-мужчин, притом отнюдь не только у авторов-женщин, и героиня, не умеющая обращаться с оружием и не рвущаяся в битвы, смотрится даже как-то странно. Портрет пусть будет коротким и ясным: что-нибудь вроде “у него были черные волосы и широкие плечи”, и этого вполне достаточно. Имена героям лучше подобрать позаковыристее, чтобы с первой попытки никто не выговорил. Читателю удобнее будет различать героев, если их имена будут начинаться на разные буквы или хотя бы будут разной длины. Пусть один зовется Ой, а второй – Гуамаколатокинт, самое оно. Чтобы не напрягаться, откройте наугад мифологическую энциклопедию и гребите все подряд. И не беда, если Повелитель Зла у вас случайно получит имя солнечного бога Мелькарта - это мало кто заметит. А и заметит - вам-то что? Главное - не забывайте на каждой странице заново напоминать читателю, что ваш герой - личность исключительная и во всех отношениях великолепная, и всем, кто с ним хоть раз встречался, выпало в жизни редкое счастье. В том числе и самому читателю.

...Каждый из героев имеет типовые реплики, которые обязан произнести за время действия хотя бы по одному разу.
...Колдун: “Спасение мира зависит только от тебя!”
...Героиня: “Спаси меня, любимый!”
...Злодей: “Как, вы опять упустили этого мальчишку? Я уничтожу его!”
...Верный Друг: “Бегите, я их задержу!”
...Герой: “Немедленно освободите моих друзей!”

...Не забудьте о модной ныне эротике. Пусть по ходу сюжета герой и героиня пару раз предстанут в костюме Адама и Евы. Данная сцена привлечет интерес читателя сама по себе, а вы докажете свою современность и свободу от комплексов. И не слушайте зануд, которые попытаются объяснить вам разницу между эротикой и порнографией. То же относится и к употреблению в книге слов, которые еще десять лет назад считались непечатными. Не стесняйтесь, дайте читателю по морде за его же собственные деньги - это будет так жизненно!

...Употребляйте побольше слов вашего собственного изобретения, это создаст богатый местный колорит. Покажите свою начитанность и переносите к себе из ранее вышедших книг идеи, сюжетные схемы и отдельные сцены: в глазах читателя это поставит вас в один ряд с прославленными старшими собратьями по перу. Вообще (самое важное!) добывайте материалы для своих писаний исключительно из чужих книг и ни в коем случае не из жизненных наблюдений - иначе какая же это будет фантастика!

...Смелее употребляйте неожиданные сочетания слов. При известном умении это верный способ потрясти воображение не только читателей, но и завистливых конкурентов. В одном романе о древних богах неоднократно встречается фраза: “Лошадь затормозила”. Если бы это написала я, филолог, лошадей видавшая только в цирке, то меня обвинили бы в сущей безграмотности: дескать, лошадь физически не может затормозить, поскольку у нее нет никаких тормозов. Но это написал человек, имеющий диплом специалиста по сельскому хозяйству, что указано в издательском предисловии, и, следовательно, обязанный знать, из каких деталей состоит лошадь. И у читателя возникает сомнение: а может, за последнее время зоология сделала новые замечательные открытия?

...Еще интересный опыт : как вы, например, назвали бы главного на корабле викингов? Вождь? Вожак? Предводитель? Морской конунг, наконец? Простота! Назовите его капитаном. Это слово вызовет у читателей множество приятных ассоциаций: кому напомнит об очередном воинском звании, кому - об успехах любимой футбольной команды, кому - о круизе на белоснежном теплоходе. И вашего героя-викинга отзывчивое воображение читателя увенчает, в придачу к кольчуге и мечу, еще и белой капитанской фуражкой а-ля Остап Бендер. Только сначала подумайте как следует: вы действительно этого хотели? Ведь подобный красочный образ нескоро изгладится из памяти читателя. В мою, признаюсь, он врезался навсегда.

...Вообще вводите в текст побольше понятий и предметов, привычных нам, но решительно невозможных в раннем средневековье, где живет большинство героев. Приведу пример по этой части, который потряс меня больше всего. Принц некоего условно-средневекого государства, прошедший обучение у мага и умеющий читать мысли, выезжает навстречу врагу. “Беглое сканирование его мыслей показало...” Помилуй Бог, как говорил Александр Васильевич Суворов. Выходит, что средневековый мир, который сражался на мечах и которому до изобретения сканеров, ксероксов, факсов, модемов и прочего в этом роде оставалось еще лет 500, уже был знаком со всеми этими понятиями? Это уже не чтение чужих мыслей, это прямое предвидение далекого будущего! Была в том чудесном тексте и “эклектичность” и “механистичность”, и “оперативная передача информации”, и даже “предоставление целевого кредита на эту программу”! Это среди рыцарей-то, где короля убили стрелой в глаз! И было еще кое-что: технически подкованный автор в том же самом тексте перепутал простые русские слова “оседлать” и “запрячь”, употребив одно из них вместо другого. И он ведь не один такой, нахватавшийся иноязычной технической терминологии, но перепрыгнувший через родной русский язык, как всадник на монгольском гербе через черную пропасть капитализма.

...К этому мало что остается прибавить. Нынешняя экономическая ситуация вынуждает издателей быть неразборчивыми и открывать возможность для любого создать и издать нечто сенсационное для чтения в вагоне. Ваши труды не пропадут даром. Есть на свете такие люди, которым совесть не позволяет бросить начатую книгу, даже если читать ее совсем не нравится. Мне лично известны некоторые из них. Постарайтесь только сами не умереть от тоски, пока будете пробираться “как в туман, от пролога к эпилогу”, и пусть вас согревает мысль о гонораре. (Уж что дадут, то и дадут. А кому сейчас легко?)

...Последний совет: если ваше первое произведение будет иметь успех у издателя и его напечатают, в дальнейшем продолжайте развивать эту же самую идею - она вас не подведет, старый конь борозды не испортит. Железной рукой выжимайте ее до последней капли, чтобы она выкатывала глаза, хрипела и сучила ножками. Пусть все тот же главный герой, уже осмотренный со всех сторон, снова и снова долбит о своих проблемах или мучительно размышляет, чем бы еще заняться, в какую бы авантюру ввязаться и кого бы спасти (а то уже ни на что глаза не глядят). Тогда избавление от него в конце восьмого тома покажется великим счастьем не только читателям, но и вам самим. А ведь это главное - чтобы творчество приносило радость.

...Может быть, кто-то обидится: взялись, дескать, учить, а мы и сами ученые, дипломы системотехников имеем и все уровни насквозь прошли. Сами все знаем. Ребята, я и не обращаюсь к тому, кто сам знает, кто имеет за душой мысли и чувства, которыми почему-то считает нужным поделиться с человечеством. Эти-то сами сообразят, какая идея определит развитие сюжета, набор персонажей, их характеры и взаимоотношения, диалоги и общий стиль. А стиль, ребята, это выбор предметов, на которые автор считает нужным обратить внимание читающего, чтобы ненавязчиво создать требуемое, ради той же идеи, впечатление. Впечатление - дворец, и каждая из девятнадцати тысяч шестисот восьмидесяти шести строчек - кирпичик, который нужно особо взять и положить точно на место, как следует подумав, зачем он здесь и как он связан с другими. Самые талантливые подсознательно отличают нужное от ненужного, талантам среднего уровня приходится над этим много работать, а совсем бесталанные и вовсе не подозревают о существовании этой разницы. Вот оно как! Это же надо над каждой фразой думать и каждый абзац по три-четыре раза переписывать. И опять-таки выйдет, что при таком подходе к делу ваш будущий гонорар не покроет и десятой части трудозатрат. Тот, кто это на себе ощутил, ни в каких наставлениях не нуждается. А сие писано для бодрого большинства: для тех, кто в книге видит бумажный вариант компьютерной “стрелялки”: (“ а тут как раз она ползла, а он как даст ему со зла!”) и никогда не задает себе вопроса, о чем, а главное, зачем пишет, портит бумагу и отнимает у людей время. Что поделать: детство жанра, и тот, кто в собственном детстве не успел наиграться, играет теперь.

...Веселых вам игр, ребята! Пусть вам вечно снятся сны про Непобедимого Воина, с первого взгляда способного угадать, на каком именно дереве притаилась засада, а главное, кто из дерущихся на поляне незнакомцев прав. И пусть ваша творческая лошадь никогда не тормозит!

...Примечание 3:
...Чтобы меня не обвинили в излишней самоуверенности, я напоследок прикроюсь тем же авторитетом, с которого начала. Ибо еще молодой Чехов сто пятнадцать лет назад писал своим молодым товарищам: "Стать же писателем, которого печатают и читают, очень трудно. Для этого: будь безусловно грамотен и имей талант величиною хотя бы с чечевичное зерно. За отсутствием больших талантов дороги и маленькие."

...Вот теперь действительно все. Как говорил великий Один, благо внимавшим!

1999 г. Автор не известен

5 способов превращать неудачи в триумф

1914 год. Горит завод Томаса Альвы Эдисона в Уэст Ориндж, штата Нью-Джерси. Ущерб превышает два миллиона долларов – по тем временам головокружительная сумма. А застраховано имущество знаменитым изобретателем лишь на 238 тысяч.
В самый критический момент сын Эдисона Чарлз подбегает к отцу. «У меня просто сердце кровью обливалось, - вспоминал он позднее. – Папе в это время стукнуло 67. Немолодой уже человек, отец наблюдал, как дело всей его жизни гибнет в огне».
Чарльз был потрясён, убедившись, что несчастье совершенно не сломило отца. «Когда он увидел меня, он прежде всего крикнул: «Где мать? Найди её и приведи сюда. Пусть тоже посмотрит – такое поразительное зрелище бывает только раз в жизни».
Утром следующего дня, вернувшись на пепелище, эдисон-старший произнёс: «Любое несчастье имеет великую цену. В огне сгорают все наши прежние ошибки. Слава Богу, что теперь можно начать всё с самого начала!»
Важным условием побед Томаса Эдисона была его изумительная способность превращать неудачи в триумф, камни преткновения – в ступеньки, ведущие к успеху.
1. Никогда не вешайте голову. Горе не делает различий между богатыми и бедными. Оно не ведает государственных границ, расовых барьеров, возрастных рамок. Во все времена и на всех континентах люди одинаково смеются и плачут. Горе – великий уравнитель.
Люди, которые заставляют неудачу работать на себя, не сдаются ни при каких обстоятельствах. В 1975 году строительная компания скромного бизнесмена из Вирджинии Глена Эрли «вылетела в трубу», когда генеральный подрядчик задолжал её 18 тысяч долларов. По зрелом размышлении Глен не стал объявлять себя банкротом, а заложил дом и погасил заджолженность. После этого удара судьбы Эрли не бросил строительное дело. Без нытья, жалоб и сетований он принялся изучать секреты управления, методы снижения затрат и поднятия производительности. Нельзя сказать, что всё это давалось легко, но он знал, что уныние – один из семи смертных грехов. В 1980 году, когда к нему вернулась уверенность в своих силах, Глен вновь организовал собственное дело. Банкиры согласились частично финансировать его фирму, зная, что он честно погасил предыдущие долги.
Занимаясь бизнесом, Эрли продолжал изучать науку менеджмента на экономическом факультете местного университета. К 19888 его борьба за восстановление фирмы из руин закончилась полной победой.
2. Думайте не о прошлом, а о настоящем. Не давайте волю жалости себе. Поступайте, как крестьянин, чей урожай погиб от засухи или наводнения. Он никогда не теряет голову, а готовится к следующему севу. Если человек упивается своим горем, он подталкивает себя к самому краю пропасти. К тому же тот, кто живёт, обратившись лицом к прошлому, может легко стать жертвой мошенника, умеющего играть на ностальгических струнах.
Г. Кушнер, автор бестселлера под названием «Когда с хорошим человеком случается что-то плохое», рассказывает о судьбе Мартина Грея, пережившего ужасы нацистских репрессий. После страшных испытаний в тюрьме и лагере Грей стал жить заново. Он получил хорошую профессию, обзавёлся семьёй. Ужасы войны остались позади, когда Грей научился радоваться жизни.
И тогда судьба обрушила на него новый удар: жена Грея и его дети погибли во время лесного пожара. Соседи Грея советовали ему настоять на полицейском расследовании обстоятельств катастрофы, ведь это мог быть поджог говорили они. Но Грей все свои силы и средства бросил на организацию общества по предотвращению пожаров. Следствие, объясняет он, уведёт нас в прошлое, - туда, где царят боль, печаль, чувство вины.
3. Умейте поворачивать неудачи вспять, рассматривая их как нерешённые задачи, а не как тотальные катастрофы. Чрезвычайная ситуация, кризис, потрясения должны открывать нам глаза на то, насколько велики наши жизненные ресурсы, насколько они превосходят наши скромные самооценки.
Англичанин Роджер Бэннистер прославился в 50-е годы как выдающийся бегун на длинные дистанции. Специалисты прочили, что на Олимпийских играх 1952 года в Хельсинки он завоюет для своей команды золотую медаль. Однако из этого ничего не вышло. Потерпев фиаско на олимпийской беговой дорожке, Бэннистер тотчас поставил перед собой «невыполнимую задачу» - пробежать одну милю меньше чем а четыре минуты.
В дождливый и ветреный день всего через два года после поражения в финской столице, спортсмен на шесть десятых секунды улучшил мировой рекорд.
30 лет спустя Бэннистер вспоминал: «Если бы я завоевал олимпийскую медаль, я скорее всего вообще забросил бы спорт и занялся медицинскими исследованиями, давно интересовавшими меня. Моё поражени заставило меня решать новые задачи».
4. Воспринимайте любую неудачу как мудрого учителя. Марк Твен говорил: «Мы не кошки. Кошка, если обожжётся на горячей печке, никогда больше на неё не полезет. Но она никогда не полезет и на холодную печку».
5. Поверьте в щедрость судьбы. Стоицизм – одна из психологических ловушек, в которые мы легко попадаем, ибо она может привести к гордыне, к любованию своей стойкостью.
Провидение приходит нам на помощь, когда мы этого не ожидаем. Американский автор Виктор Парачин рассказывает такую историю: Гвен, единственная опора своих четверых детей, брошенная после десяти лет совместной жизни, снова пошла работать. Но жалованья не хватало, чтобы сводить концы с концами. Однажды у неё не оказалось пятисот долларов заплатить за квартиру. Её дети должны были остаться без крыши над головой. Отчаявшись, женщина молила помочь ей в трудной ситуации.
Сотрудница Гвен заметила её состояние и предложила ей помощь. Гвен расплакалась, поведав, что ей позарез нужны полтысячи, чтобы не оказаться на улице. Вернувшись с обеденного перерыва, коллега подошла к рабочему столу Гвен и положила на него конверт с пятью стодолларовыми банкнотами и запиской «Отдашь, когда смжешь».
Каждому из нас предстоит открыть то, что уже знают другие люди: непоправимых неудач не бывает. Всё можно изменить к лучшему.

«Занимательные, познавательные и поучительные факты на все случаи жизни» сост. АВ. Казакевич

Эта жизнеутверждающая статья взята из книги «Занимательные, познавательные и поучительные факты на все случаи жизни», которая содержит тщательно "профильтрованное" и разумно дозированное собрание занимательных, познвательных и поучительных фактов, коротуих и любопытных историй, полезных и мудрых советов на каждый день для человека.
У меня она есть в тексте, в интернете найти не смог.