Юмористы (расказ)

юмористы

2 июля неожиданно приехали Валя с Игорем и с Марьяной и Таня с Настей; у Марьяны не хватало одного уха.

Валя осталась довольной состоянием дома и огорода; похвалила за это девочек, посмеялась над Зиной с её историей, отдала ей должное за терпение, которое так почитала. Выходка Оли сильно удивила Валю. Наташа рассказала, что ей говорила Оля о причинах такого воспитания. Валя привезла для Наташи штангу и «блины»; Наташа обрадовалась этому подарку. Игорь от себя подарил новые украшения с бриллиантами для сосков и клитора, но Наташа решила пока оставить прежние колечки, а новые убрать. У Вали было множество новостей. Она, как и Таня, попала под сокращение, и решила, что будет жить здесь. Она развелась с Игорем, вступила в брак с отцом Марьяны после того, как у него умерла жена, и приватизировала его квартиру. Она забрала у Алкаша все деньги, и купила ему два ящика дешевой водки, чтобы он быстрее загнулся. Марьяну она воспитывала в том же стиле, что и Лена, но «ещё более правильно». Марьяна была одета в футболку и штаны, которые Наташа взяла в Москву в прошлом году и не стала брать в посёлок по причине крайней изношенности.

Таня рассказала, что еле вырвала Настю от мужа. Муж совсем избаловался, а Настя превратилась в безропотную рабыню, и постоянно его ублажала. Теперь Настя хотела пройти такую же «процедуру», какую прошла Наташа в прошлом году, и какую сейчас проходила Юля. Вернувшись от Иры, Юля поздоровалась с прибывшими, рассказала им немного о себе, и сразу всем понравилась. Валя и Настя прошли с ней на кухню, Юля принялась готовить еду, заварила чай, показала морозилку, забитую добычей, и банки с червями, чем заинтересовала Валю и Настю. Побеседовав с Юлей и выпив чай, Валя и Таня отправились к Ире; Наташа беседовала с Игорем, а Юля и Зина знакомились с Марьяной и с Настей. Отведя Наташу в тихое место, Папик вручил деньги:

— Спрячь куда-нибудь, а то Валька отнимет! Ох, и жадная она стала! Видела — сама обноски теперь носит, а Марьяну содержит хуже, чем её папаша.

— Он совсем плох?

— Плох, едва ходит. А если бы она ещё с ним осталась, он бы и месяца не протянул! Знаешь, как быстро всё провернула! И развод, и брак, и квартиру. И Марьяну удочерила.

— Ни хуя себе?! Это что — сестра теперь моя?!

— Ну да. И она — полная дурочка! А Валька её ещё больше дурит.

— Это ещё Ленка начала! Говорила «уникум, нельзя портить».

— Да, и Валька теперь так говорит.

— У неё же страсть к нищим и убогим! — засмеялась Наташа.

— Да! Она с Марьяной ходила, как нищая, со всеми нищими перезнакомилась, всё об их жизни и быте выведывала. Мне рассказывает, а сама — тащится! Видела — папаша Марьяне ухо отрезал, а Валька подсматривала, так, чтобы Марьяна её не видела. Любила смотреть, как он её мучает, как сигареты об неё тушит.

— Вот смешно! Он ей глазки выжечь обещал, а почему-то ухо отрезал?! — захихикала Наташа. — Но с одним ухом она смотрится забавно! Надо было на видео заснять.

— Она и засняла! А выжег-то он ей — соски, вчистую, под самый корень! И не сразу. Тушил сигареты, и тушил об них, изо дня в день, пока до конца не выжег! — захихикал Игорь.

Кроме лягушек, по случаю гостей, Юля и Настя пожарили мясо. Пригласив всех за стол, Настя подавала еду так, как подавала отцу — с поклонами; одну порцию отнесла Зине

Валя раздела Марьяну и посадила её на пол.

— Марьяна не привыкла сидеть за столом, и не надо её этим портить, — пояснила Валя.

Валя и Игорь похвалили вкусную еду. Съев свою порцию, Марьяна облизала тарелку, подползла к Вале и поцеловала ей ногу; собрала с пола упавшие частички еды и съела. То же сделала и Настя.

— Настя, хоть здесь этим не занимайся! — расстроилась Таня. — Лучше уж я буду еду подавать!

— Нет, еду я подаю, — улыбнулась Юля.

— А ты, Настя, будешь в огороде работать, на охоту ходить и гулять с подростками.

— А пол пусть моет Марьяна. Да и посуду пусть она моет, — сказала Валя.

— А жратву пусть Юлька готовит — у неё вкусно получается, — сказала Наташа.

— Может, разберём карцер? Пусть Марьяна там спит.

— Нет, не надо — мы же им пользуемся. Может, в баню её поселим; в предбанник? Посмотри, как мы баню разобрали и вымыли!

— Посмотрю! Огород вы хорошо обделали, и пни выкорчевали; молодцы! Ладно, лучше мы ей в коридоре коврик постелем. А в бане Таня и Настя поселятся.

— Может, Марьяша в карцере будет спать, если там свободно? — предложила Наташа.

— Вот — правильно сказала! И, знаешь, Наташенька, не порти её, пусть остаётся, как есть!

— Да, согласна! Ленка тоже не хотела портить эту экзотику. А мы же не сможем её квартиру продать.

— Не можем, пока не станет совершеннолетней. Да я и не хочу продавать. Ты у Игоря прописана, а я — там. Алкаш помрёт, я снова замуж выйду за Игоря, и пропишу его там. Квартира-то хорошая, только ремонт надо сделать — они её так засрали. Будешь там жить, рядом с Ленкой. Я, может, здесь работу найду. А потом мы Марьяну в интернат отправим.

— Пока отправим — намучаемся с ней, — беспокоился Игорь.

— Нет, с ней нет проблем, она тихая. Наоборот, будет нам прислуживать.

— А *** её знает! Тихая-тихая, а потом — как отмочит что-нибудь; она же — дурочка!

— Случиться может всякое! Вот ты поедешь сейчас, и в «КАМАЗ» врежешься, в лобовую!

— Типун тебе на язык! — сплюнул Игорь.

— Оля, например, такая хорошая была, а теперь — из дома убежала. Кто мог подумать?!

— Я бы мог! Замучили, как Марьяну, вот и сбежала.

— Ма, да это, как ты говорила — только приключение!

— Да, конечно, если она, действительно, не натворит чего. Ирка ходит и озирается, и ночью вскакивает — всё ей кажется, что кто-то крадётся, или — будто дымом пахнет.

— Так ей и надо! — смеялся Игорь.

— Может, научить Марьяшу танцевать? Будет экзотичной стриптизёршей. А в ухо надо колечко вставить, будет очень необычно! — предложила Юля.

— Лена её пробовала учить — вроде, получается! А колечко — может, нержавейку какую?

— Ой, ну куплю я ей колечко — не так уж и дорого, что за ерунда! — сказал Игорь.

— Колечко из нержавейки есть, — сказа Наташа, — для удочек, как раз!

— Это ей лучше подходит, — согласилась Валя.

Попрощавшись с Валей и Наташей, Игорь уехал. Пришли Аня и Ира. Девушки не хотели пропускать охоту из-за приезда Вали и гостей; Наташа решила пригласить и их. Валя, Таня и Настя согласились. Наташа показала колечко, которое собиралась вставить в ухо Марьяне, похвалилась приспособлениями для охоты.

Придя к реке, начали охоту. Валя получила пневматическую винтовку, которую сама подарила Наташе — Наташа теперь справлялась и пистолетом. Тане и Насте для удобства дали сачок. Марьяна тоже бегала за лягушками с сачком, но поймать не могла; ей дали лопатку, велели копать червей. Юля тоже охотилась с пистолетом и ловила лягушек сачком. Как обычно, пойманных лягушек и рыбёшек девушки ели, уговаривая Валю, Таню и Настю съесть лягушку живьём. Настю уговаривать не пришлось, и ей, жравшей прежде говно, далось это легко. Почти так же легко это сделала Таня, а потом и Валя. Немного поев сырой добычи, её стали собрать в пакеты. Поскольку Ира и девочки остриглись наголо, Валя, Таня и Настя тоже решили остричься. Ира обещала снова устроить поход по лесу, чтобы Валя, Таня и Настя поучаствовали; если бы не Марьяна, подруги могли бы сразу отправиться в лес, и даже заночевать там.

Вернувшись с охоты, Валя отправилась с Юлей на кухню перенимать опыт. Настю Таня отстранила от кухни и заняла разборкой вещей и приготовлением своих мест в бане. Таня и Настя намеревались спать на голых лавках.

После ужина, Юля, по поручению Вали, наголо, с выбриванием, остригла её, Таню и Настю, а потом — Марьяну, которая стала смотреться ещё экзотичнее; сфотографировав всех, Юля отправилась к Ире на вторую за день тренировку, не менее жесткую, чем предыдущие.

— Настя хотела, чтобы я её пожёстче воспитывала, как ты Наташу в прошлом году. Я думаю, что ей это, действительно, будет полезно, после той жизни, которую она вела. Да и я хочу потрудиться, как крестьянка, после того, как столько лет на стуле сидела. Валя, дай нам какую-нибудь тяжёлую работу.

— Девочки в огороде хорошо потрудились, но сорняки там опять выросли. Надо бы их с корнем выкопать, поглубже поддевать. И кое-какие кустарники тоже с корнем выкопать. Думаю, будете довольны.

Валя показала, какие кустарники ей надоели; дала нужные инструменты. Таня и Настя взялись за работу. Дав Марьяне веник, ведро и тряпку, Валя заставила её произвести уборку в доме и на кухне, а сама отправилась гулять по огороду; полюбовалась на похорошевшую дочку, качавшуюся сильно утяжелёнными гантелями, которые Валя едва могла поднять; с большим удовольствием посмотрела на работу Насти и Тани; вернулась в дом, чтобы проконтролировать Марьяну; отвесила ей подзатыльник за то, что она разлила слишком много воды.

Закончив отжимать гантели, Наташа опробовала штангу, потом принялась за другие упражнения: делала различные стойки, подтягивалась на каждой руке по отдельности, лазала по канату, несколько раз влезала на дерево.

Кое-как, Марьяна справилась с уборкой, вынесла ведро, прополоскала тряпку, сполоснула веник и положила всё это на своё место; вытрясла половики, и, когда пол высох, снова их постелила; убрала за Зиной испражнения, подмела возле конуры.

Марьяна была довольна новой жизнью и мачехой, которая, хотя и шпыняла её, заставляла заниматься уборкой, но не мучила так жестоко, как папаша, который в последнее время допился и совсем озверел.

Положив в коридоре коврик, Валя сказала Марьяне, что здесь она будет спать; сама легла на свою постель. Юля осталась в комнатке Наташи; перед сном выполнила любимое упражнение.

С утра, Юля совершила пробежку до «городской» части посёлка, купила фотоплёнку и кассеты для видеокамеры, поболтала с парнем, пытавшимся с ней познакомиться, позвонила родителям и знакомым, купила еду для всех. Прибежав обратно, приготовила всем завтрак, проткнула Марьяне ухо, вставила в него колечко. Приученная папашей, Марьяна не сопротивлялась; колечко на единственном ухе всем понравилось. В условленном месте, Юля взяла записку от Оли с просьбой о прощении, передала записку Ире. Ира написала в ответ: «пока рано»; Юля положила ответ на то же место. Настя учила Марьяну танцевать; получалось очень смешно; Юля снимала танец дурёхи на видео. Затем Настя показала свои способности в танце, которым позавидовали все девочки.

После тренировки все отправились на охоту. Перед отправлением Марьяшу «подселили» к Зине и приковали к той же цепи — обернули часть цепи вокруг ноги и повесили замок. Ира снова повела подруг по тому сложному маршруту, и вспоминала вместе с Валей, как они здесь лазали в детстве. Валя достойно прошла весь маршрут вместе с девочками; Тане и Насте он дался труднее. Валя, Таня и Настя терпели комаров и крапиву, охотились, ели живность в сыром и в живом виде, попробовали Юлиных вонючих жуков. Насте и Тане такая еда не казалась вкусной, но они хотели это терпеть так же, как холод и прочие неудобства. «Охотники» видели Олины следы, но саму Олю не встретили; Ира надеялась, что девочка сама к ним подойдёт, но специально искать не стала. Подруги заночевали в лесу; вечер был тёплый, и накрываться на ночь ветками не потребовались. Проснувшись, потренировались, поохотились до обеда, и вернулись с добычей, сытые и довольные. Покормив Зину и Марьяшу, оставили дурёху сидеть на цепи, а сами занялись огородом.

— Настя, давай, тоже забудем о деликатности! — предложила Таня. — Мне так надоело твоё раболепие!

— Хорошо, маменька!

— Вот — опять! — усмехнулась Таня.

— Я уже не знаю, что в огороде вам поручить — всё итак в лучшем виде. Хотя, надо забор, дом и баню красить. Ещё я думаю соседний участок прикупить — тоже работа будет. Может, Ирке поможете.

— Давай, нагружай нас, — улыбнулась Таня.

— Да и мне вкалывать хотелось бы, — сказала Юля.

Юля приготовила ужин, Настя красиво подала на стол, и так же красиво убрала со стола после ужина.

— Ленка не так красиво подавала, — заметила Юля.

— Да, а ещё — спорила! Да и танцует Настя лучше.

— Завтра сходим в магазин, купим краски, кисти, и начнём красить. А теперь — прошвырнёмся по посёлку, на «пятачок» сходим.

Валя надела шорты, бывшие джинсами, и укороченную джинсовую куртку нараспашку на купальник. Таня надела чёрную юбку и такой же лиф; Наташа, Юля и Настя надели купальники. Таня хотела надеть туфли, но, глядя на остальных, обуваться не стала. Стоит отметить, что Настя сдала матери танцевальные одежды и украшения, обувь и тёплую одежду, как это делала Наташа; из всей хорошей одежды у Насти остались только купальники. По совету Наташи, Настя взяла свои кассеты. Прогулявшись по посёлку и наевшись объедками, подруги пришли на «пятачок», где, как обычно, шла «самопальная» дискотека. Вначале Наташа и Юля показали свои способности, затем, дав «ди-джею» кассету с «восточной» музыкой свои способности показала Настя. Публика пришла в восторг от выступлений Юли и Наташи, но после выступления Насти она была «в отпаде»; после Насти никто не брался танцевать, и она одна развлекала публику до трёх ночи.

Марьяна снова переночевала в конуре, остальные — на своих местах. Прогуляв почти до утра, подруги просыпались к обеду. Марьяну отвязали и заставили мыть посуду под присмотром Юли, которая готовила обед. Пообедав и посадив Марьяну на цепь, Валя, Наташа, Юля, Таня и Настя взяли сумки и рюкзаки и пошли в «центр», где купили еду, краски и кисти. Большой вес покупок был распределён поровну; сумки с узкими ручками достались Насте, которую никто не предупредил о свойстве этих ручек. Не теряя времени, Валя с «подручными» сразу занялись покраской; работа заняла остаток этого дня и ещё три следующих дня; закончили работу в пятницу к семи вечера. Для ускорения работы к ней подключили Марьяшу. Настя работала прилежно и безропотно; Юля — быстро, но аккуратно; Зина роптала больше всех и пыталась отлынивать; Марьяша только таскала и подавала ёмкости с краской, кисти и другой инструмент. Валя и «подручные» покрасили основной забор, оградки внутри огорода, дом и баню снаружи полностью, подоконники и рамы дома и бани, скамейки и прочие мелочи. Окончив работу, Юля приготовила хороший ужин из разных блюд, к которому было добавлено разное сухое вино; такой пирушкой было отмечено окончание большой работы. После пирушки Валя, Таня и подростки отправились на «пятачок». По случаю более прохладной погоды Таня надела джинсовую куртку и такие же брюки, но обуваться не стала — решила терпеть, как другие; Валя оделась так же, как в прошлый раз; Наташа надела топик и шорты; Юля и Настя пошли в купальниках; Аня и Витя были в своих футболках, шортах и кедах. Юля, Наташа и Настя вновь показали свои способности. Наташа немного потанцевала, а потом показывала акробатику, держала мальчишек на «мостике», брала их на руки. Настя получила от матери свои «восточные» одежды и украшения только для демонстрации танцев. Стоит отметить, что многие парни отдали предпочтение Наташе, а она, споря на деньги, борола их в армрестлинге и в обычной борьбе, пока Настя развлекала своих поклонников, среди которых было больше девочек. Развлечения снова продолжались до трёх ночи. Валя, Таня и девочки спали до часу дня; работы в этот день не было. Ире тоже надо было покрасить дом и забор, но денег на это у неё не было. Кроме затрат на краску, Валя списала с «подручных» большую часть оплаты за проживание, а Ира этого сделать не могла. Аня и Витя не пришли, о чём предупредили ещё на танцах. Пообедав, подруги пошли на охоту. На этот раз подруги меньше занимались лазаньем по грязи и больше охотились, что отразилось на количестве добычи.

— Давайте, опять в лесу переночуем, — предложила Наташа.

— Отлично! — поддержала Таня.

— Кто хочет — может домой идти, — продолжила Наташа.

Возвращаться никто не захотел; сытые подруги переночевали в лесу, а утром потренировались, искупались и возобновили охоту. Пока Настя не пыталась никому прислуживать и не говорила ей противное слово «маменька», чему Таня была рада.

— Наташка, а я тебе хочу подарок сделать — куплю мопед или мотоцикл подержанный, — обещала Валя. — Кстати, научу машины и радиотехнику ремонтировать.

— Здорово будет! — обрадовалась Наташа. — Но лучше бы — мотоцикл.

— А Насте тоже надо ружьё купить. Надеюсь, ты ещё останешься.

— Я бы осталась, если папа позволит.

— Я тебе позволю, — сказала Таня, — оставайся с ними, а твой папа обойдётся пока!

— Танька, а ты его можешь и в тюрьму отправить, если захочешь, — тихо сказала Юля, когда Наташа далеко отвела и увлекла стрельбой Настю.

— О! А на что я жить потом буду?! Я же без работы осталась!

— Хоть намекни, если слишком оборзеет. А о доказательствах заранее позаботься.

— Вот я думаю — дуры бабы, которые побои терпят! Что — трудно пьяного придушить, когда он в отключке?! — удивлялась Валя.

— Я-то побои не терпела, а сама его била, только всё равно он деньги пропивал, пока не околел, — сказала Ира. — Как околел, так и деньги целее стали.

— Да, а мой-то не пьёт, а зарабатывает! Куда же я от него денусь?!

— Всё равно — собери доказательства, — советовала Юля, — может, пригодятся потом.

— А чего собирать-то?! Он же сам мне велит все его игры с Настей камерой снимать! Я тебе и Вале копии дам, на случай чего. Только, как мне самой отмазаться? Да и Настя на его стороне будет — он же для неё «повелитель»!

— Дело твоё! Вообще-то, это оценят, как последствие его дурного влияния. А ты сейчас пытаешься спасти девочку — увезла её от деспота. Скажешь, что угрожал. Ведь он же намекал, что станешь без него нищей; что помрёшь с голоду вместе с дочерью? А главное то, что ты первой заявишь!

Охота в этот день продолжалась до вечера; «охотники» ели добычу живой, сырой, варили её и делали шашлыки.

— Я бы ещё раз на ночь осталась, — сказала Таня.

— И я бы осталась, а кто хочет — может уходить, — сказала Наташа.

— Вечер хороший; давайте, останемся, — поддержала Валя.

Уходить никто не стал, и все заночевали в лесу. Лишь утром Валя вспомнила, что Зина и Марьяша двое суток сидят на цепи без воды.

— Сбегаю, напою их, накормлю, и вернусь, — сказала Валя.

Взяв излишки добычи, Валя быстро ушла, а остальные продолжили охоту. Зина страдала от жажды, хотя имела возможность взять ключ; Марьяша не догадывалась о ключе, хотя могла его видеть. Валя напоила «собак», дала им лёгкую еду.

— Ой, я бы ещё потерпела, а потом отстегнулась бы! — сказала Зина. — Мы с Марьяшей уже мочу друг друга пили.

— Ой, Зинка — какая ты волевая! — восхищалась Валя. — За это я тебя сладким чаем напою — три литра дам! Только ты Марьяше не давай — пусть воду пьёт.

Сдерживая обещание, Валя заварила в кастрюле хороший чай, там же растворила достаточно сахара, и дала всё это вместе с кружкой Зине, а Марьяше дала ведро с водой. Валя пожарила излишки добычи с четырьмя яйцами, размесила в воде батон хлеба; дав Зине добычу с яйцами, посоветовала есть медленно, порциями, а Марьяше дала хлебное месиво.

— Этого вам хватит, даже если я опять заночую в лесу, — сказала Валя. — Зин, может, пойдёшь со мной?

— Нет, я буду на цепи сидеть!

— Тоже хорошо, — отметила Валя и ушла в лес.

Вернувшись к «охотникам», Валя рассказала о том, какую выдержку проявила Зина. Ира вначале завидовала Наташе, потом — Юле, потом — Насте, а теперь и Зине. Оля никогда не была такой, а всегда была хуже этих девочек, и только она думала, будто Оля — особая. Она, конечно, выделялась на фоне местных школьников, но ведь многие местные школьники — уже алкоголики или наркоманы, а кто-то уже в «тюремные» школы перешёл, а кто-то и вовсе подох от плохой наркоты, от плохой водки, а один парень вообще утопился! Давно прошли те дни, когда Ира поучала Валю, как надо воспитывать Наташу — Вале хватило недели занятий с Наташей, чтобы исправить то, что испортил Игорь! Оля всё время была при ней, и вот — результат!

Таня и Настя к этому времени подбили из пневматики первых птиц, а ещё больше добыли лягушек. Насытившись лягушками, «охотники» обедать не стали, птиц отложили, потренировались, отдохнули, потрепались и продолжили охоту.

— Что — может, опять в лесу заночуем? — спросила Валя. — «Собакам» я много еды и воды оставила.

«Охотники» согласились; на ужин они приготовили птиц, поели, потренировались, помылись в реке; Настя тренировалась в танцах и в растяжке, которая была нужна для тех же танцев. Наташа удерживала Настю на «мостике» примерно пять минут, пока Настя танцевала «восточный» танец, активно двигая телом и лишь «перебирая» ногами почти на одном месте; Наташа и Настя решили показать это на дискотеке. Ира продолжала занятия с Юлей, которая уже делала «шпагат». Вскипятив воду, «охотники» заварили чай, остудили его и напились, посластив взятым Валей сахаром, после чего легли спать.

Утро было прохладным и облачным, намечался дождь; после обычных утренних дел, «охотники» продолжили охоту, решив вернуться после шести вечера. Вскоре начался дождь, но охота продолжалась до шести вечера, после чего «охотники» вернулись в посёлок. Это был первый дождь, который Тане и Насте пришлось терпеть; день всё же оставался тёплым, а Таня и Настя за зиму привыкли к холоду, не только потому, что не носили в квартире одежду, но и потому, что принимали холодный душ, выходили зимой на балкон, и, по примеру Лены и Наташи, ходили в магазин зимой в лёгкой одежде. Вернувшись, «охотники» хорошо помылись и отдыхали. Юля выпотрошила и заморозила принесённую добычу. Валя дала «собакам» еду и воду; Зина снова получила сладкий чай и хорошую еду. Марьяша осталась с Зиной в конуре, на цепи, а Настя легла в карцер, испробовать который на себе хотела и Таня.

Настя успешно уснула в карцере и проспала там до утра. Утром шёл дождь, более холодный, чем в предыдущий день. Таня, Настя и Наташа, надев купальники, пошли в магазин, чтобы купить еду и пневматическую винтовку для Насти; Таня не поскупилась купить дорогую импортную винтовку и оптический прицел. Наташа купила поливитамины с микроэлементами и рекомендованные тренером пищевые добавки. Нести тяжести досталось Насте. Вернувшись из магазина, Наташа показала, как пристреливать прицел, после чего Таня и Настя тренировались, стреляя в банки и в птиц. Юля и Валя тренировались с Ирой. Наташа качалась «железом», которого была лишена в лесу; снова удерживала на «мостике» танцующую Настю, стараясь удержать подольше; репетировала другие силовые акробатические трюки. По просьбе Тани Юля уступила ей своё место у плиты, и Таня приготовила обед из добычи, к которой добавила специи, покупное мясо, овощи и яйца.

— Ма, теперь ты будешь крошки ртом подбирать, а я буду со стола схлёбывать, — засмеялась Наташа.

— Молодец, что вспомнила! — засмеялась Валя.

— Ма, может, тоже кроликов разведём?

— Я уже думала об этом, и, раз ты тоже так хочешь, буду разводить! Значит, надо косить сено, пока трава хорошая и пока помощников много.

— Я бы хотела научиться косить, — сказала Юля.

— И я бы поучилась, — сказала Наташа.

— А я когда-то умела — в детстве в деревне жила, — сказала Таня.

После обеда Юля сбегала в условленное место и принесла Ире записку от Оли; Оля писала, что она отправилась жить к одной знакомой, адрес которой раскрывать не стала. Ира, надеявшаяся на то, что, помыкавшись в лесу, Оля присмиреет, расстроилась.

Зина сообщила, что, пока «охотники» жили в лесу, один раз приходили Аня и Витя. Они решили, что у «городских» теперь своя компания, и решили больше сюда не ходить; их постоянной подруги Оли здесь теперь тоже не было. Зина оставалась в конуре, что-то писала, читала книги, лепила из собственного говна разные фигурки; в результате такого образа жизни, постоянно прибавляла в весе.

Увидев эти говённые фигурки, Юля вспомнила, что этой мерзости она ещё не пробовала, а попробовать надо было обязательно — ведь она так и не поела ничего такого, от чего не смогла бы удержать рвоту. Хотя вонючие жуки были омерзительны, их она ела, и ей удавалось сдерживать рвоту. Взяв у Зины три фигурки, Юля украсила их кремом, положила на блюдечко, позвала Наташу с видеокамерой и Валю, и объявила, что готовится совершить очередной подвиг.

— Красиво ты украсила, прямо — конфетка! Подожди, я тебе дам ножик и вилку, будет ещё лучше смотреться! — предложила Валя.

— Юля, на записи будет неубедительно, что это — говно, а не пирожное.

— Главное для меня — испытать ощущение!

— Правильно! — поддержала Валя.

— Если не смогу сожрать, накормите насильно.

— Сделаем, — обещала Наташа.

Поставив блюдечко на стол, Юля взяла нож и вилку, отрезала кусочек дерьма, положила в рот, и, давясь, проглотила. Валя и Наташа аплодировали и подбадривали. Используя вилку и нож, приходилось вкушать это блюдо очень медленно, по кусочку. Прикладывая огромные усилия, Юля ела кусок за куском. Съев одну фигурку, передохнула, и принялась за вторую, размышляя: «смогу в этот раз сдержаться, или меня вырвет?». Доела вторую фигурку — не вырвало. Отвращение к этому блюду нарастало, а не уменьшалось, как в случае с лягушками и жуками. Юля принялась за третий кусок, и, когда она его на половину съела, отвращение стало нестерпимым; Юля задержалась, ожидая наступления рвоты, и вдруг, на самом пике омерзения, оно исчезло! Юля доела остатки третьей фигурки так, как будто это было, действительно, пирожное. Доев, вытерла губы салфеткой, и с облегчением улыбнулась. Валя и Наташа поздравляли Юлю с очередной победой, а Юля взахлёб рассказывала о своих ощущениях и об этой необычной перемене. Потом вдалась в теорию, вспомнила Фрейда, Юнга, их выводы, и завершила эту лекцию фразой:

— Ещё один барьер пал!

— Юлька, так ты получила впечатление, или опять — не вышло? — спросила Наташа.

— Конечно! Да ещё какие!

— Вот — триумф воли! — торжественно произнесла Валя.

Юля продолжала сидеть за столом, разговаривала с подругами, и ей даже не пришла мысль чем-то запить дерьмо или прополоскать рот.

Вечером дождь продолжался, похолодало ещё сильнее; собравшись в доме Вали, подруги трепались и играли в карты до ночи. В эту ночь в карцер легла Таня. Что касается Вали, то надо отметить, что она теперь спала на гладких досках своей кровати, накрытых только простынёй.

Утро было пасмурным и холодным; дождя не было, но было ясно, что днём он может возобновиться, и что до следующих дней теплее не станет. Тем не менее, никто не отказался от обучения кошению травы; учителями были Ира и Валя. Постоянно практикуясь, Ира косила лучше, чем Валя, которая разучилась, пока жила в городе, однако Валя быстро возвращала навыки. У Юли начало получаться почти сразу, так, будто и она когда-то этим занималась, хотя всю жизнь она прожила в городе и косу в руках никогда не держала. Вале следовало купить две или три новых косы, а имеющуюся косу отбить и наточить. Урок длился до обеда; обед приготовила Таня; Валя подобрала ртом крошки с пола и со стола, а Наташа схлёбывала пролитую на стол жидкость. Юля, Настя и Таня «записались в очередь».

Валя надела телогрейку и шорты, бывшие прежде джинсами; Наташа — прошлогодний «нищенский» халат на большое количество другой одежды и платок; Таня — куртку на свитер и шорты; так же Таня одела Настю.

Валя и Наташа делились с гостями воспоминаниями, а гости — впечатлениями от этой дороги. Наташа снова «тащилась», как и Юля; Таня и Валя терпели, а Настя испытывала что-то среднее.

— А зайдём в посёлок за «дополнительным питанием»?! — вспомнила Наташа.

— Зайдём, — согласилась Валя.

Полазав по урнам, поев объедки, подруги пришли на рынок, где Валя отобрала и купила три косы с ручками, неисправную магнитолу с динамиками на 15w, паяльник, канифоль, тестер и радиодетали. Таня купила дочери поношенную телогрейку и кое-какие обноски; Наташа, Юля и Валя тоже отобрали и купили обноски; подруги купили кое-что из еды.

— Ма, моя очередь идти налегке, — усмехнулась Наташа.

— Ну ты и ****! — засмеялась Валя. — Согласна!

Таня, Настя и Юля несли косы и свои покупки, а Валя несла свои и Наташины покупки. Валя и Ира принялись учить насаживать, отбивать и точить косы, а затем до ужина учили косить. Юля решила учиться сама, по своей программе, и к ужину уже неплохо косила — почти как Валя, которая, кстати, тоже улучшила за это время свои показатели. Половина скошенной травы Валя взяла себе, другая половина досталась Ире. Настя получила место у плиты и приготовила на ужин мясо; кроме того, что блюдо было вкусным, оно ещё было красиво нарезано и изящно подано.

— Вот так она и готовит для отца, так ему всё время подаёт! А то — стоит на коленях, и тарелку перед ним держит, а он сидит на диване, смотрит телевизор и жрёт.

— Юля тоже всем готовила и подавала, а отца я не буду так часто баловать.

— Наконец-то «отцом» назвала, а то — «повелитель»! Тоже мне — господин хуев!

После ужина Валя, Наташа, Юля и Настя взялись разбирать купленное барахло.

— Ирка говорит, что здесь столько бедных семей, а одеваться стараются получше, на всём экономят ради этого. Представляете, какая глупость: столько трудов, чтобы видимость создать! — удивлялась Валя.

— Плебеи! — усмехнулась Наташа.

— Я тоже плебейка, и горжусь этим,— заявила Валя, — а они хотят кем-то казаться.

— Потому и хотят, что они — плебеи, — спорила Юля, — а ты — нет.

— Нет, я — плебейка, и хочу ей быть!

— Потому, что ты не плебейка. А они — плебеи, и не хотят ими быть, но будут.

— Значит, их надо иначе как-то назвать, назовём «быдлаки», — предложила Наташа.

— Этот вариант мне больше нравится, — усмехнулась Валя.

— В таком случае, я тоже — плебейка! — заявила Юля.

— Да, мы все — плебеи, а они — быдлаки! — смеялась Валя.

— По-моему, мы, скорее — отморозки, — предположила Наташа.

— Да, что-то близкое, — согласилась Юля, — нам же насрать на мораль!

— А они — моралисты и догматики, — поддержала Валя, — в любом случае — стадо!

— А мне по хую, как называться, — засмеялась Наташа.

— Точно! — засмеялась Валя. — Но мне хочется зваться плебейкой, а вас бы я назвала босячками и оборванками.

— Мне нравится босячкой и оборванкой быть, — засмеялась Наташа.

— Всё лето — босые и рваные, и — на подножном корму! Молодцы, девки!

— Пусть думают, что мы — совсем нищие! — веселилась Наташа. — А я ещё в том году хотела, чтобы мы вид такой сделали, когда в магазин с тобой ходили.

— Наташа, а можно и прикинуться! На самом деле, вполне возможно! — обрадовалась

Валя. — Мне давно хотелось!

— Ну и говори всем, что — от бедности! Юля, ты нас поддержишь?

— А я тут ни с кем не общаюсь из местных. Ладно, поддержу, если спросят.

— А я буду всем на жизнь жаловаться! Скажу, что Игорь нас выгнал, без денег оставил.

— А я — будто ваша бедная родственница, сирота, — предложила Юля, — думаю, родители мне оплатят этот эксперимент. А вы постарайтесь сами в это поверить — будет убедительнее.

— Да и самим было бы интереснее, если бы поверить удалось, — заметила Наташа.

— Постараемся поверить, — улыбнулась Валя. — Вот бы тебя в местную школу перевести!

— Уй, было бы здорово! Я хотела здесь остаться на зиму, ещё в том году!

— Нет проблем! Сказала бы, я бы тебя тогда ещё перевела.

— Вот бы и Настю перевести — подальше от этого маньяка!

— А мне всё равно где готовиться к институту. Книжки привезу, и всё! А может, снова в десятый класс отправиться? Представлю себя «второгодницей». Диплом есть, теперь можно двоечницей побыть, а то всё отличницей была.

— Можно устроить, — сказала Валя.

— Вот здорово! — веселилась Наташа.

— Такова наша воля, да будет так! — объявила Валя.

— Да будет так! — хором поддержали Наташа, Юля, Настя и Таня.

— Ой, Ирка позлорадствует! Я её обману, а она и рада будет обмануться! Знаешь, как она мне завидует из-за Игоря! — захихикала Валя.

— А потом, когда всё кончится — вот рожа-то у неё скосорылется! — засмеялась Наташа.

— Для меня поверить — не проблема! — улыбнулась Юля.

— Конечно, ты же — ведьма! — засмеялась Наташа.

— А мне тоже надо поверить, что мужа у меня нет, — сказала Таня. — И тебя, Настя, это касается!

— Может, Зинка тоже всю зиму в конуре просидит, — предположила Валя.

— Здорово было бы, — засмеялась Наташа, — спросим.

На следующий день Валя переговорила с Ирой о переводе Наташи, Юли и Насти в местную школу, намекнула, что дела у неё плохи, и злорадная Ирка поверила. Валя позвонила Игорю, который удивился переводу Наташи, а Юля позвонила родителям и сообщила им о новом эксперименте, на который потребуется немного денег; родители обещали ей выслать деньги по почте и пожелали успехов. Юля позвонила отцу Зинки, и рассказала о том, что его дочь захотела сидеть на цепи в собачьей конуре до осени; Зинкин отец попросил подольше удерживать дочь в посёлке, и велел напомнить, что отправит её в дурку, если она вернётся и снова «выкинет фокусы». Он обещал выслать деньги для Вали за содержание дочери, но приехать отказался. Таня позвонила мужу; пообещав вернуться и ублажать, но предупредила, что дочь хочет провести зиму здесь — в Москве-то она почти не учится, а только его обхаживает и танцы разучивает. Муж согласился, при условии, что Таня не будет искать новую работу и станет ласковой домохозяйкой.

— Наташка, повторим подвиг Юли? — предложила Валя. — Ты же обещала говно сожрать, а потом — солянку!

— Фу, гадость! — поморщилась Наташа.

— Надо же хоть раз попробовать! Ну, как хочешь, а я — не уступлю!

Валя принесла на тарелке Зинкины фигурные какашки, кружку с мочой, взяла нож и вилку, принялась жрать; Юля снимала видеокамерой, Наташа наблюдала.

— Как ощущения, — морщась, спросила Наташа.

— Экзотика! — ответила Валя, смакуя дерьмо.

— Ой, а я так старалась, чтобы не вырвало! Так противно было вначале, — сообщила Юля.

— И мне противно; надеюсь, не вырвет, — спокойно сказала Валя, продолжая кушать каку.

— Молодцом держишься, — заметила Наташа.

— Стараюсь, — улыбнулась Валя, приступая к третьей какашке. Доев говно, Валя запила его мочой. — Так довольна, что, наконец, попробовала!

— Придётся и мне жрать, — сказала Наташа.

— Придётся подождать до завтра, пока Зинка снова насрёт, — усмехнулась Валя.

— А я тоже могу насрать, — сообщила Юля.

— Нет, все же Зинкино говно жрали, и я буду Зинкино жрать.

— А теперь — булавки!

Валя взяла булавку, проткнула губы и язык, застегнула её, второй булавкой проколола половые губы, застегнула, повторив тем самым то, что уже успела сделать каждая девочка.

— Ну, теперь ты — «своя в доску», — засмеялась Наташа.

— Круто, но вполне терпимо, — сказала Валя, вытащив булавки.

— Ходила бы застёгнутой, — смеялась Наташа.

— Это ты себе вставь замочек, чтобы не залететь.

— Да?! Знаешь такую идею — вставить такие стержни, которые половые губы соединяют, а на концах — шарики, которые их держат. Шарик должен закручиваться и никак не откручиваться, чтобы уже не снять, а только пилить!

— Пока работала, могла такое достать, а теперь — негде. Сталь особая нужна — не ржавеющая, и очень прочная, чтобы перекусить нельзя было обычными кусачками. Я знаю несколько марок таких сплавов, и механизм такой придумала бы! Но — достать уже не могу!

— Да, можно такой сделать! Знаешь, там кое-кто ещё работает — могу спросить, — сказала Таня.

— Наташка, если не передумаешь — сама с Танькой договаривайся, — сказала Валя.

— Не хочу пизду давать — рот есть! И рожать не хочу!

— Позвоню в следующий раз Михею, — обещала Таня.

— Танька, а ты не хочешь накачаться? — спросила Наташа.

— Поздно уже.

— Мышцы накачать не поздно! Хочешь, потренирую?

— Недолго мне здесь осталось — всё равно не успею.

— Ма, а ты научись «шпагат» делать и ноги за голову закладывать!

— Поучусь, но я хочу хорошо накачаться.

После обеда Юля и Валя отправились к Ире. Валя попросила Иру потренировать и её, Ира согласилась. Наташа занималась сама, по своей программе, качалась гантелями, удерживала танцующую Настю. Ира ломала Валю, и Валя неплохо терпела. Ира сказала, что Валю восстановит быстро — она не совсем потеряла результаты прежних тренировок, которые прекратила, только когда уехала к Игорю, да и то — не сразу. Ира притворно высказывала сожаление о проблемах сестры, радуясь им в душе; обещала обноски для Вали и для девочек из обменного фонда.

— Да ты так легко вытерпела! Для тебя даже мало, — сказала Ира. — Хоть ты старше девочек, но начинаешь-то не с нуля! А подкачалась ты здорово, и по канату влезла!

— Я качаюсь с Наткой! Раньше я её муштровала, а потом — она меня учила!

— Представляю, какая она будет в двадцать три, если не бросит! Здоровше Светки!

— Да, лишь бы еда была! — вспомнив задумку, пожаловалась Валя.

— Да, Валя, придётся вам теперь, к бедности привыкать! — посочувствовала Ира. — Тем более качайтесь, может, подработать сможете. Теперь вам не до образования!

— Да, плохо теперь нам будет!

Закончив тренировки, Валя принялась учить Наташу и Юлю ремонту магнитофона; о радиоэлементах девочки уже знали, и их задачей было найти неисправные детали после небольшой лекции с помощью тестера и описания неисправности. Искали по очереди и записывали, потом отдавали Вале записи. Юля и Наташа нашли все три погорелых транзистора.

— Вот — новые, — сказала Валя.

— А ты как узнала?

— По описанию неисправности, но купила ещё кое-какие детали, которые тоже могли здесь сгореть. Вот и новый пассик — старый совсем растянулся. Вот — паяльник и канифоль.

Заменив транзисторы, Юля и Наташа проверили магнитолу — она работала. У Наташи была слабенькая китайская магнитола, а эта была мощнее той, которую используют на «пятачке», и звучание её было намного лучше.

— Разобрались с магнитолой — пойдёмте учиться косить! — позвала Валя.

Юля продолжала учиться сама; остальных учили Ира и Валя. Теперь кос было больше, а ученицы скашивали больше травы.

Утром Валя надела рваный халат; Наташа — «мешковинку»; Юля осталась в своём купальнике; Таня и Настя надели телогрейки на халаты; все отправились за объедками. Встречая знакомых, Валя говорила, что испытывает денежные затруднения. Знакомые уже успели об этом услышать.

— Быстро Ирка слух распустила, — смеялась Валя, — уже весь посёлок знает!

— Наташка, а тебя ждёт какашка! — напомнила Юля. — Зинка, наверняка, насрала уже и фигурки слепила.

— Ладно, хоть раз — надо, — согласилась Наташа.

Вернувшись к обеду сытыми, взяли у Зины какашки, пообещав больше не брать — Зина хотела засушить свои изделия и покрыть лаком. Валя дала тарелочку, нож с вилкой и стакан Зинкиной мочи. Юля включила камеру, Наташа села за стол, долго мялась, тыча в какашки ножом, отрезала кусочек, и, зажмурившись, сунула его в рот. Начались рвотные позывы, Наташа запила кусочек говна мочой, проглотила, снова давилась.

— Вырвет — рвоту жрать будешь! — сказала Валя.

Давясь, Наташа съедала кусок за куском, пока не съела все говяшки, допила мочу.

— Всё, теперь испытание прошли все! — торжественно объявила Валя.

— Я так довольна, что прошла это противное испытание! — радовалась Наташа.

— Добро пожаловать в клуб говноедов! — усмехнулась Валя.

— Лучше — «клуб отморозков», — предложила Юля.

— Сверхчеловеки! — предложила Валя.

— Нет — «подруги», — сказала Юля.

Наименование всем понравилось, а Юля принялась рассуждать о связи спорта и тоталитаризма.

— А Зинка, Настя, Таня и Марьяшка?! — напомнила Наташа.

— Мы с Настей жрали говно, — сказала Таня.

— Живность вы тоже жрали. Колечки на сосках и клиторе имеются, значит — проколы были. Осталось рот проколоть.

— Без проблем! — усмехнулась Таня. — Тащите иглы!

Валя принесла булавку; Таня, а затем и Настя очень легко прокололи булавкой губы рта и застегнули её.

— Всё, вы теперь — настоящие «подруги»! — поздравила Валя. — Пойдём Зинку говном кормить!

— Только, пусть она моё говно жрёт! А то мы жрали чужое говно, а она — своё будет жрать?! — возмутилась Наташа.

— Тогда возьми блюдечко и насри.

— Хорошо, я как раз срать хочу!

Взяв блюдечко, Наташа посрала. Её говно больше напоминало пюре, и нож не требовался. Подруги подошли к конуре; Юля — с камерой, Наташа — с тарелочкой.

— Зинка, будешь говно жрать?

— Я уже жрала своё!

— Нет, Наташкино сожри! Твоё говно мы все жрали.

— Давай! — Зинка взяла тарелочку и принялась есть говённое пюре ложкой, ела спокойно, как будто это была каша, съела всё, и пошутила: — Можно и добавочки!

— Нет больше, а вот мочой запить — надо!

— Давай, выпью! — согласилась Зина.

Наташа нассала в кружку, Зина выпила.

— Поздравляю, Зинка — ты легче всех выдержала это испытание! — сказала Наташа.

— А то! — усмехнулась Зина. — А кто — труднее всех?

— Я, — призналась Наташа. — Правда, ещё Марьяша не прошла. Может, дашь ещё три какашки для Марьяшки?

— Вы насрите, вот и будет три какашки, — сказала Зина.

— Точно, так и сделаем! — обрадовалась Юля. — Смешаем всё говно, и накормим.

— Ладно, завтра накормим.

Настало время кормить Марьяну; её порция была самой большой.

— Но это же — говно! — удивилась Марьяна.

— Да, говно, и ты его сожрёшь!

— Не надо, простите меня! — захныкала дурочка.

— Жри, а то глаз выколю! Ну, живо! — рявкнула Валя.

Рыдая, Марьяна стала жрать говно, но не удержалась, и её вырвало в миску.

— Теперь сожрёшь вместе с блевотиной!

Продолжая реветь и давиться, Марьяна съела и говно, и свою блевотину.

— А теперь — отправляйся в карцер! — приказала Валя; Марьяна послушно отправилась в карцер, где Валя её заперла. — Будешь здесь двое суток сидеть!

Марьяна снова зарыдала. Так жестоко с ней обращался только её папаша, а Валя впервые проявила к ней такую строгость. Марьяна подумала, что, и новая мама скоро станет такой, как её отец, и выколет ей глаз. Это было ужасно, но, тем более, не стоило расстраивать новую маму.

С обеда и до ужина Ира, Наташа, Валя и её гости косили траву. Ира лишилась учениц и косила себе одна — раньше ей помогала Оля. Валя получила много сена, и отличилась не она сама, а Юля, которой оставалось соревноваться только с Ирой.

Следующий день был тёплым и сухим; подруги с утра отправились в посёлок, наелись там объедков, зашли на почту. Валя получила денежный перевод от отца Зины, а Юля — от своих родителей. Наташа продала отремонтированную магнитолу и купила взамен более мощную магнитолу с колонками «s-90». Аппаратура была тяжёлой; Наташа и Юля несли колонки, а Ира — саму магнитолу. Эту магнитолу Наташа хотела оставить себе после ремонта. Юля и Наташа вновь определили неисправные детали, составили список, но ремонт отложили, чтобы отдохнуть, а потом — покосить траву. Поработав три часа с косами, девушки заменили неисправные детали, послушали магнитолу на полной громкости, отдохнули, поужинали, потренировались. Тренируясь с Ирой, Валя, наконец, села на «шпагат» и заложила ноги за голову. Вечером девушки крутили магнитолу и танцевали.

Алкаш умирал в своей квартире; он ничего не ел уже четвёртую неделю, истощал так, что был похож на узника Бухенвальда, и уже несколько дней не мог встать на ноги или как-то доползти, чтобы попить воды, и, когда к нему возвращалось сознание, мучимый жаждой, пил водку, которая стояла в ящиках на полу возле него. Алкаш допил последнюю бутылку, потерял сознание, а когда очнулся, водки больше не было, а встать, чтобы напиться водой, шумевшей в трубах, когда кран открывали соседи, он, как ни пытался, не смог. Снова пришла Смерть; Алкаш не смог ей ничего сказать пересохшим ртом, а Смерть, раздевшись, устроила для него красивый танец, потом — любовалась на него, гладила, сидя рядом; Алкаш снова потерял сознание и вскоре умер.

Насладившись зрелищем процесса умирания Алкаша, дождавшись момента его смерти, Лена ушла в свою квартиру. Для безопасности, Лена не должна была давать сообщение Вале о смерти Алкаша — Валя должна была получить его «естественным» образом, после того, как труп будет как-то найден. Теперь оставалось ожидать появления трупного запаха — тогда догадаются проверить, взломают дверь. Никто не знал, что она бывала в его квартире — Лена была очень осторожной.

Несмотря на всю осторожность, было безопаснее вообще не ввязываться в это дело, ведь она не оказывала Вале какую-то услугу, Валя обошлась бы и без неё, и даже не просила, но ей было интересно наблюдать это зрелище, и, танцуя для умирающего, лаская его, Лена испытывала прекраснейшие чувства. Через неделю после смерти Алкаша к нему пришёл приятель; он долго звонил и стучал в дверь, чем привлёк внимание соседей, а те вспомнили, что давно не видели Алкаша, а, подойдя к двери, почувствовали запах и вызвали милицию. Подозрений об убийстве не возникло.

Утром Валя получила телеграмму о смерти мужа и, оставив девочек, отправилась в Москву. Таня уехала вместе с ней по своим делам.

Юля приготовила девушкам завтрак, после которого они тренировались, облились из шланга и четыре часа косили траву. Юля и Настя приняли предложение Наташи не мыть посуду. Юля приготовила обед, оставила еду и воду Зине и Марьяше, а после обеда девушки с Ирой пошли на охоту, намереваясь ночевать в лесу.

— Будем по лесу лазать, или охотиться? — спросила Ира.

— Сегодня мы наелись, и можем полазать, а завтра придётся охотиться, — сказала Наташа.

— Хорошо. Кстати, я с того первого похода ещё не обувалась — тоже буду всё лето обходиться. Девки, представьте — я всю жизнь здесь жила, а такого «подвига» не совершала! Прошлым летом я Олю уговаривала, но она не захотела.

Взяв только приспособления для охоты, кастрюльку для добычи, ещё одну — для кипячения воды, топорик, фонарь и фотоаппарат, «охотники» пошли в лес; девочки пошли голяком. Стараясь, Ира выбирала более трудные маршруты, а девочки согласились удалиться на семь километров от дома, то есть, примерно на шесть с половиной километров вглубь леса, где имелись более сложные места — больше грязи и воды, круче горки, глубже ямы, больше крапивы. Маршрут был намного труднее; добравшись до другого ручья, девушки кое-как помылись в нём, поскольку он был мелким. Здесь же легли ночевать, постелив ветки и укрывшись ветками; уснули почти мгновенно. Проснувшись, девушки потренировались и занялись охотой.

— Мы можем углубиться ещё дальше, — предложила Ира, когда «охотники» насытились добычей и имели ещё убитых птиц.

— Пошли! — согласилась Наташа.

— Маршрут там ещё труднее! — улыбнулась Ира.

Маршрут был ещё труднее — большая его часть шла по сплошной грязи, а кое-что — по каменистому оврагу. Подумав, что этого может быть мало, Ира затащила девушек в обширные заросли крапивы. Хотя теперь девушки больше лазали, чем охотились, но в низине они наловили много лягушек, которыми наелись, и продолжили свой путь.

— Так, до большого посёлка — два километра, а мы — голые. Думаю, нам не стоит туда ходить. Переночуем здесь, завтра вернёмся немного назад — в ту низину, наедимся там, и пойдём к своему посёлку, только немного правее — там маршрут интересный.

— Ну, *****, сталкер! — смеялась Юля.

— Давайте, подойдём поближе к посёлку — к самому краю леса! — предложила Наташа.

— Рискнём! — заинтересовалась Юля.

— Будем маскироваться, если кто будет близко, — сказала Наташа.

Девушки пошли по хорошо протоптанной дорожке к посёлку, прислушиваясь к звукам. Услышав где-то впереди голоса, они быстро спрятались в кустах, и, дождавшись, когда три старухи с корзинками пройдут, вернулись на дорожку.

— Зря мы спрятались от старух! Слышали же, что голоса старушечьи, — сказала Наташа.

— Да интересно ведь! — возразила Юля. — Можем и не прятаться, лишь бы на ментов не нарваться.

Девушки больше никого не встретили, и вышли к краю посёлка.

— Смотрите — колонка! Наберём воду?! — предложила Наташа.

— Ой, я хочу пойти! — просилась Юля.

— Пойдём вместе! — предложила Наташа.

— И я! — вызвалась Настя.

— Идите, развратницы, а я вас здесь подстрахую, — развеселилась Ира.

— Девки, идём так, будто мы полностью одеты! — сказала Наташа.

Девушки спокойно вышли к колонке, набрали воду, и так же спокойно вернулись в лес. Их, конечно, заметили прохожие, но связываться с кем-либо посторонним в эти годы было «не модно», а часто — очень опасно.

— Наташка, спасибо за прикол! — радовалась Юля.

— Оцени — чистая вода у нас! — улыбнулась Наташа.

Имея чистую воду, девушки не захотели ждать костра и выпили половину кастрюльки.

— Смотрите — палатка на отшибе! — показала Наташа. — Деньги есть у кого?

— Нет, мы же ничего не взяли! — ответила Юля.

— Точно, ничего! — подтвердила Ира.

— Жаль, а то я бы обнаглела, и купила бы там «Колу». Я спрошу — вдруг даром дадут?!

— Не дадут, так приколемся!

Наташа, Юля и Настя подошли к палатке и с важным видом попросили бутылочку «в долг»; молодой продавец от счастья разинул рот и подарил три бутылки лимонада и шоколадку; поблагодарив довольные девушки вернулись в лес с «трофеем».

Юля, Наташа и Настя разделили и съели шоколадку, попили лимонад, и вместе с Ирой направились вглубь леса, где и заночевали. Проснувшись, направились в «богатую» низину, наелись там, и пошли за Ирой. Теперь им пришлось влезть по каменистому склону горки, пройти триста метров по хорошей сухой почве и снова спуститься в большую грязь, которую они преодолели лишь к шести часам вечера. Они вышли к хорошему месту у глубокого ручья, помылись и уснули на более крупных камнях, чем были в карцере под половиком, хотя ночь ещё не наступила. Проснулись девушки в пять утра; вскипятив воду и напившись, они продолжили свой путь к следующей «богатой низине», где досыта наелись лягушками.

— А теперь мы пойдём к знакомым нам местам, и днём можем быть дома, — сказала Ира.

— Спасибо, Ира! С меня уже достаточно, — пожаловалась Юля.

— Да и я устала, — сказала Наташа.

— Знали бы, как я устала, — усмехнулась Ира. — Но ещё придётся пару раз влезть и спуститься, и через крапиву пробраться — самый короткий маршрут!

Как и обещала Ира, девушки вернулись домой к двум часам дня; они были сытые, но совершенно измотанные. Помывшись тёплой водой с мылом, они отдыхали до ужина. Юля приготовила ужин, после которого девушки продолжили отдых, быстро перешедший в сон; они проспали до восьми часов утра. Позавтракав, девушки взялись за косы, и косили траву четыре часа, после чего потренировались, пообедали и пошли в магазины за продуктами и за «боеприпасами» для пневматики. Вспомнив о крысоловках, Наташа осмотрела их, вытащила двух протухших мышей, и заставила Марьяшу их сожрать; дурёха снова плакала и давилась, но мышей сожрала. Наташа и Настя занялись своими тренировками, а Юля пошла к Ире. После тренировок Юля и Наташа снова взялись за косы, и косили до ужина, а Настя занималась огородом. Поужинав, девушки пошли гулять; наевшись объедками, к ночи пришли на «пятачок».

Девушки рассказали Ане и Вите о нескольких трёхдневных походах, по причине которых их нельзя было найти.

У Ани была новая стрижка — на выбритой голове от лба до шеи тянулась полоска волос шириной в пять сантиметров, волосы на которой имели длину менее сантиметра. Эти волосы были тщательно выровнены; Аня призналась, что съездила в Тверь, и отдала за стрижку сто баксов, которые заработала, делая богатенькому парню минеты. Прогуляв до половины четвёртого утра, «подруги» вернулись в дом и уснули; проснулись после полудня.

Пока Настя готовила обед, Юля и Наташа успели покосить траву, и продолжали это занятие после обеда ещё три часа, а затем тренировались, отдыхали и трепались с Ирой. Поужинав, девушки снова пошли на «пятачок», где снова провели половину ночи, а затем спали до полудня. Немного покосив траву и пообедав, девушки отправлялись с Ирой на охоту. На этот раз они решили, что охота будет простой; позвали Аню и Вику.

— Давайте, доберёмся до Богатой Низины — там самая лучшая охота, — предложила Ира.

— Ладно, Ирка! — усмехнулась Наташа, — всё же выманила туда!

— Но ведь это не так далеко, как мы в прошлый раз ходили, да и дорогу я покороче выберу. Правда, надо будет два раза подняться по каменистым горкам и два раза спуститься — по грязным, и через те заросли крапивы пройти. К шести вечера там будем!

— Только я деньги возьму — может, всё же доберёмся до того посёлка, а я долг отдать обещала, — смеялась Наташа.

— О, давайте вернём долг! — обрадовалась Юля.

— Кстати, обувь не берите, потому, что она не понадобится — мокро там. Но, думаю, не пожалеете.

— Ладно, попробую, — боязливо согласилась Аня.

— Конечно, — сказала Вика.

Ира провела девушек к «богатой низине» быстро, как и обещала. В этой низине девушки быстро наелись.

— Ирка, может, здесь же и уснём, в грязи? — предложила Наташа.

— Я — за! — поддержала Юля.

— Я — тоже! — поддержала Настя.

— Я тоже легла бы, — сказала Вика.

— Аня, нам с тобой остаётся только согласиться, — усмехнулась Ира.

Выбрав в грязи такое место, чтобы совсем в неё не провалиться, девушки легли спать, и отмечали перед сном, что спать здесь очень мягко. Проснувшись, девушки обнаружили на себе некоторое количество пиявок, а больше всех их было на Ане. За неимением едких веществ, пиявок отцепляли, окуривая дымом, что сработало. Кроме пиявок, кровь попили комары. Зато, и еда была рядом; девушки быстро позавтракали и продолжили движение. Ира завела всех в каменистый овраг, по которому пришлось идти около километра — прошлогодняя гравиевая дорога в сравнении с ним казалась бы травой. Забравшись на каменистую горку, девушки близко подошли к краю того посёлка.

— Ирка, надо подождать, когда народа будет меньше. Тогда были уже потёмки, а теперь — утро! — сказала Наташа.

— Наташка, не ссы — так даже интереснее! — веселилась Юля. — Главное — ментов не прозевать!

— И хорошо бы того же парня там найти! — улыбнулась Наташа.

— Девки, пойдёте с нами?

— Ладно, раз вы идёте, — согласилась Вика, а за ней — и Аня.

— Только мы идём так, будто мы все в хорошей одежде, — предупредила Юля.

— Не забудьте воду в колонке набрать, — напомнила Ира, и дала девушкам кастрюлю.

Как и в прошлый раз, девушки набрали воду и с серьёзным видом подошли к палатке; на их радость в ней сидел тот же паренёк.

— А мы пришли долг отдать, — сказали девушки, и оплатили прошлую покупку.

— Ой, девочки, да мне бы к вам сейчас пойти, только босс меня удавит потом, — лепетал продавец.

— Долг мы тебе отдали, а теперь хотим купить три больших бутылки Колы и десять пирожков, — невозмутимо сказала Юля.

— Пожалуйста, берите! — продавец взял деньги, сунул их в ширинку, затем кое-как вытащил и переложил в карман, а девушкам дал то, что они просили, и сдачу.

Девушки вернулись в лес, где от души посмеялись.

— Он нам дал сдачу с пятидесяти тысяч, а не с пяти, — хохотала Юля.

Девушки разделили «лишние» деньги. Хотя Ира не ходила к палатке, она получила пирожок и немного «Пепси» за поддержку; остальные пирожки съели девушки.

— Ирка, пойдём обратно через овраг, а потом — самым коротким путём, — предложила Наташа.

— Хорошо! Только, этот самый короткий путь — хуже длинного.

— Ну и ладно! — согласилась Юля.

Пройдя километр по оврагу, девушки влезли на высокий и крутой каменистый склон, затем удобно шли по лесу, и снова поднимались на подобный склон, после чего спустились в глубокий каменистый овраг, который был хуже первого, и, пройдя около километра по нему, спустились в грязную яму. Грязи в ней было очень много, зато она была короткой. Выбравшись из ямы, девушки с большим трудом поднялись по скользкому глинистому откосу, и, пройдя немного, вышли к реке там, где к ней подходят дома их посёлка.

— Вот! А можно было пройти на полкилометра больше, но не попасть в овраги и в ту яму, а пройти по хорошему редкому лесу. Но вы просили самую короткую дорогу!

— Ирка, отличный овраги! Камни там — прелесть! — сказала Наташа

— Да, мне тоже клёво было, — сказала Юля.

— Зато мне — очень хуёво! — пожаловалась Аня.

— Жутко небось — всё лето так ходить, — удивилась Вика. — Я попробую, правда, осталось уже мало от лета.

— Желающих я на каменоломню отведу. Там ещё работы ведутся, но она большая, и многие места уже отработаны. Но я тут едва вытерпела, мне тоже хуёво пришлось.

— А мне бы ещё хотелось по посёлкам пройтись, вдоль шоссе до Твери, — сказала Юля.

— Пойдём, поприкалываемся, только лучше подождать, когда мать и Таня вернутся.

— А я больше не пойду с вами никуда! — сказала Аня.

— А я похожу с вами, — сказала Вика.

Придя домой, девушки тщательно помылись, поужинали, отдыхали и быстро уснули; проснулись в шесть утра, и отдыхали до восьми часов. Встав, потренировались, облились из шланга. Юля и Наташа покосили траву, а Настя пожарила кусочки карбонада со специями. Позавтракав, девушки ещё немного покосили траву. Юля пошла к Ире на тренировку; Наташа и Настя тренировались сами. После тренировки девушки занялись огородом, где неизменно пробивались сорняки.

Перед обедом приехали Валя и Таня; их привёз Игорь.

— Наташенька, боженьки — ты всё крепчаешь! — удивился Игорь.

— А ты говорил «мужичка», «жилистая», — напомнила Наташа.

— Поумнел я, — признал Игорь.

— Ага, со Шкуркой пожил, и поумнел! Шкурка теперь упражнения со штангой показывает. Поняла, Наташенька, в чём дело?! — усмехнулась Валя.

— А, понятно — она ему мозги вправила.

— Игорь, признавайся, почему Шкурка изменилась! — потребовала Валя.

— Ну, я в редакции ту политику разрабатывал, а она озвучивала, и, в конце концов, ей это не понравилось, и она ушла в другую редакцию.

— Так это ты всем лапшу вешал?!

— Каюсь, Наташенька! Больше не буду!

Из машины вытащили два подержанных мотоцикла, коляску, два новых велосипеда, мотоциклетные шлемы, сварочный аппарат, разные инструменты, и другие полезные в хозяйстве вещи. Отпустив грузовик, Игорь торжественно вручил Наташе медаль «Заслуженная Босячка России», а Вале — медаль «Мать Всех Босячек».

— Вот — твой мотоцикл, — сказала Валя.

— А что он такой раздолбанный!? — спросила Наташа.

— Это — чтобы ты в моторе копалась, — усмехнулась Валя.

— Это она настояла на подержанном, а я бы тебе новый мотоцикл купил, навороченный!

— Вот и пусть сама наворачивает — таким умельцем станет, что получше их наворотит!

— Ладно, покопаюсь в моторе, тоже интересно, — согласилась Наташа.

— А я тебе подскажу. А вот и книжки про мотоциклы и моторы, как их чинить, — сказала Валя. — Мне со своим драндулетом тоже наверняка придётся повозиться. И ещё — книжки по радиотехнике. А когда научишься, может, Папик купит и дорогой, импортный.

— Куплю, девочка!

— А к этому где детали брать?

— Да здесь, на рынке! Есть даже моторы, и мотоциклы эти можно было бы здесь купить, даже дешевле.

— Тогда, ладно.

— Смотри, тут много, что тебе осваивать! — Валя показала сварочный аппарат, дрель и другие инструменты.

Игорь остался на ночь, спал с Валей; утром проклинал её дощатую кровать, жаловался на боль в спине и неудобства. Валя и Наташа снова его «пожалели», и он уехал в Москву.

— Ну, Наточка, что сперва опробуем — мотоциклы или велосипеды?

— Велосипеды. Мой мотоцикл-то не работает.

— А был бы он хороший, хрен бы ты на велосипед села, и в моторе копаться не пришлось бы!

Наташа и Валя отрегулировали сидения и рули велосипедов, и проехались по улице.

— Хорошие велики, дорогие, — оценила Наташа.

— Дороже мотоциклов обошлись. Можно поехать в Тверь на велосипедах.

— А мы пешком идти хотели! Мы на три дня в лес ходим, по таким дорогам! — Наташа коротко рассказала о том, как они ходили в другой посёлок, про продавца.

— Схожу с вами, но одно другому не мешает. Мотоцикл чини, вон — канистра с топливом. — Ухмыльнувшись, сказала Валя. — Только гаишники без прав штрафанут.

— Вот гады!

— Ой, да они в любом случае штрафанут, — усмехнулась Юля.

— Да, есть такие, мимо которых не проехать, — подтвердил Игорь. — А дашь на лапу — будет недорого, да они сами и предлагают.

Наташа взяла книжки, стала изучать, глядя то в книгу, то на мотоцикл. Залила немного топлива; подумав и покрутив, через десять минут поняла, в чём дело, перевернула «хреновину», попыталась завести, и мотор завёлся.

— Быстро разобралась! — услышав мотор, подбежала Валя.

— Ты пакость подстроила?!

— Ну, головоломка маленькая, — хихикала Валя. — Он, конечно, работает, но мог бы работать и лучше, если прочистить и отрегулировать. А ты быстро додумалась!

— Я же физику люблю, а это — обычная физика.

— Вот это посмотри, подумай, подрегулируй, — показывала Валя.

— Ну, я, в общем-то, понимаю, — сказала Наташа.

Покрутив мотоцикл в течение часа, Наташа добилась более ровного звука; Валя занималась своим мотоциклом, не менее расстроенным, чем мотоцикл Наташи. Выведя мотоциклы на улицу, стали учиться управлять ими; вскоре освоили, и принялись их испытывать.

— Да хорошо они тянут. Ещё надо и расход топлива проверить, и скорость, — сказала Валя.

— Ладно, хоть ездят, — сказала Наташа.

— Потом тебе этого мало будет, — пообещала Валя.

— Если здесь есть недорогие мопеды, я тоже куплю, — сказала Юля.

— Жила бы я здесь, и я бы купила, — сказала Таня. — Если это недорого, я Насте куплю. Тоже — неисправный, чтобы училась.

— Да можно на рынок сходить, там же купить, отрегулировать, и вернуться на нём, — сказала Валя. — Ты-то — тоже специалистка хорошая!

— Валя, а можно я твой мотоцикл попробую починить? — спросила Юля.

— Попробуй, — согласилась Валя.

Юля так же быстро нашла неисправность, завела мотоцикл, стала регулировать, обкатывать.

Пока Валя и Таня беседовали, а Настя готовила обед, Юля и Наташа прицепили к мотоциклу Вали коляску. Проверив, Валя была довольна. Настя красиво подала обед, и, сев за стол, пообедала с остальными.

— Ну, пойдёмте на каменоломню, — предложила Ира.

— Можем и поехать, — усмехнулась Валя. — Я, конечно, попробую там пройти, но не обещаю.

— Я тоже ничего не гарантирую, — усмехнулась Ира.

— Вика придти должна, хочет в «подруги» вступить; лягушку уже сожрала.

Через пятнадцать минут пришли Вика.

— Значит, тебе ещё какашки съесть и булавками застегнуться? — уточнила Валя.

— Да, вроде.

— Сейчас с булавками решим. Натка, тащи камеру!

Наташа принесла камеру, Валя — две булавки, показала, куда вставлять. Вика приготовилась, Наташа включила камеру. Нацелившись, Вика резко проколола половые губу, поморщилась, застегнула булавку, то же сделала с губами и языком. Подержав Вику «застёгнутой» три минуты, разрешили расстегнуться и вытащить булавки.

— Осталось говнецо; по правилам — чужое, а его пока нет. Ну, поздравляем со вторым испытанием! Ты, девка, явно, своя!

Вика собиралась с девушками на каменоломню; Валя хотела использовать мотоциклы, а у Вики был мопед, за которым она пошла, и вскоре на нём приехала.

— Значит, Вика — на своём; я везу Таню и Настю; Наташа — Юлю.

— А я как-нибудь в другой раз, — захихикала Ира.

Девушки были новичками и ехали аккуратно, но и до каменоломни было недалеко.

— Вы погуляйте там, а я мотоциклы постерегу, — слукавила Валя.

— А если долго ждать придётся? — усмехнулась Наташа.

— Посплю здесь.

Спустившись в каменоломню, девушки почувствовали настоящие острые камни. Юле и Наташе снова было кайфово, Вике и Насте — терпимо, а Тане — терпимо с трудом. Девушки прошли её всю — от начала и до того края, где шли работы. Мужики по мосткам катили тележки с камнями к месту погрузки; наблюдая забавы девушек, их прораб был удивлён.

— Да совсем не вкатишь!

— А если вкачу?

— Бутылка твоя!

— На *** мне бутылка?! Сто баксов!

Наташа показала сто баксов, предлагая спор; желая легко выиграть, прораб согласился.

— Деньги — на кон! — улыбнулась Юля.

Созвав подчинённых, прораб набрал нужную сумму в рублях.

— Начнём! — сказала Наташа.

Прораб поручил дать ей тележку в том месте, откуда её катят рабочие.

— А ты ещё время засеки — полезно будет! — сказала Наташа, и быстро докатила тележку до нужного места.

— Ни хуя, бля! Вот это да!

— Вика, теперь ты вкати! Интересно — кто из нас быстрее! А ты, прораб, засекай!

Вике дали такую же тележку, с таким же грузом; Вика вкатила тележку быстро, но чуть медленнее Наташи.

— Девок берите на работу! — назидательно сказала Наташа, и взяла деньги. — Хочешь назад получить — снимай ботинки и догоняй!

— Что я — мудак, чтобы так калечиться, — усмехнулся прораб.

— А мы — не ишаки, чтобы с тележками так бегать, — сказал угрюмый рабочий.

— Помолчи! Наберу баб, а вас всех уволю, а тебя — первым.

— И на твоё место бабу поставят! — огрызнулся рабочий.

— Девки, давайте с вами побегаем, — предложила Наташа, и побежала с подругами в ту часть карьера, где их ждала Валя.

Победила Наташа, за ней — Юля; остальные девушки сразу отстали. Девушки полазали по карьеру, пока Вике и Тане не надоело. Вернувшись к Вале, девушки рассказали прикол.

— Мужики только бахвалятся, — сказала Валя.

— Ма, а ты-то побегаешь по карьеру?

— Побегала бы, но мотоциклы сторожить ведь надо, а то угонят!

— А у нас с Наташкой сегодня драка должна быть, — напомнила Вика.

— Какая драка? — удивились Валя, Юля и Настя.

— А мы в том году ещё дрались до первой крови, и решили потом снова подраться.

— Ну, крутые! — усмехнулась Валя.

— Я согласна, — ответила Наташа.

— Пойдём на охоту — там и подерётесь. А я камеру возьму.

Сев на мотоциклеты, девушки вернулись. Валя взяла камеру; подруги позвали Иру, и отправились на охоту. Пока охотились — купались и тренировались. Вика и Наташа устроили драку; на этот раз победила Вика, хотя Наташа била её чаще, что подтвердила Ира.

— Через две недели опять подерёмся, и я тебе накостыляю, — бахвалилась Наташа.

Отдохнув после драки, девочки принялись бороться с Ирой и Валей. Наташа уложила Иру, что пока было редкостью, а Вика — Валю. Затем девочки поменялись местами, и Наташа уложила Валю, а Ира — Вику. Ира взялась бороться с Валей и уложила её. Эта тренировка всем понравилась; закончив борьбу, подруги развеселились.

— Ирка, я тебя потом всё равно уложу! Мне и раньше это удавалось! — похвалялась Валя. — Ты старше меня была, а я тебя лупила!

— Ну, тренируйся, — смеялась Ира.

— А в армрестлинге — я сильнее!

— Да, ты здоровая, но с приёмами у тебя — плоховато! И Вики это касается.

— Вот бы сейчас мужичка какого-нибудь отмудохать!

— Валя, посадят ведь! — усмехнулась Ира.

— Грабить не будем, а за драку — фигня! Скажем, что сам надрался.

— Ма, ну ты хулиганка! — засмеялась Наташа.

Отдохнув, искупались и снова занялись охотой. К вечеру набрали много добычи, насытились, и отправились по домам.

Утром Настя взялась готовить, Таня отправилась в огород, а Валя, Юля и Наташа косили траву. Таня согласилась, чтобы Настя готовила и подавала на стол по очереди с Юлей — Юле это тоже нравилось. Таня теперь жаловалась на свою горькую долю — ей придётся заменять Настю и ублажать мужа.

— Таня, ну ты представь, что вы развелись! Мы же говорили! — напомнила Юля.

— А потом я приехала, и он мне всё напомнил.

— Таня, иди на каменоломню работать! Видела, какие там хиляки и выпивохи работают! — сказала Наташа.

— Да я же специалист хороший, как и Валя! Вот в автосервисе я бы могла работать, только там всё схвачено!

— А у этих баранов тоже машины дребезжат.

— А им платить нечем, а то бы давно починили!

Взяв мотоцикл с коляской и посадив в неё Юлю, Наташа поехала за Викой, а вместе с ней — на каменоломню. Девочки сразу поехали к мужикам — они хотели просто потренироваться.

— Прораб, мы потренироваться хотим, а вам — помощь будет! Только мотоцикл покараульте, чтобы не угнали.

— Хотите — катайте, а мотоцикл никуда не денется.

Вика и Наташа взялись катать тачки; Юля прогуливалась по камням, старалась бегать и прыгать. Девушки высвободили четырёх мужиков, которые были рады побездельничать. Тренировка заняла четыре часа; девушки попрощались с работягами и уехали.

Пообедав, девушки продолжили обкатывать мотоциклы; съездили в посёлок, подкрепились там, как обычно, и вернулись домой, обсуждая, что и где ещё подтянуть. Мотоцикл Наташи «много жрал»; можно было оставить, как есть, но Наташа согласилась, что лучше его отрегулировать. Валя и Таня не спешили давать девочкам советы. Отложив мотоциклы, занялись огородом. В этом году благодаря девочкам Валя не упустила весну; девочки насажали много разных овощей, посадили несколько новых яблонь и слив, и всё это теперь требовало ухода; в ближайшие дни она собиралась купить кроликов, потом — кур. К ужину Наташа приготовила оставшуюся часть добычи, после ужина взялась перегонять записи с камеры на магнитофон. Вечером тренировались и купались.

Утром Настя готовила завтрак, а остальные косили траву. После завтрака пришла Вика.

— Я уже потренировалась говно жрать.

— Сейчас, у меня уже есть!

Валя и Наташа надели свои «ордена», Валя вынесла три какашки на блюдечке, с ножом и вилкой; Наташа приготовила камеру. Вика невозмутимо начала есть какашки: отрезала ножом кусочек, брала его вилкой и отправляла в рот. Доев какашки, запила мочой.

— Молодец! Отлично! — хвалила Валя. — Ты принята в «подруги»! Тебя бы ещё остричь наголо — в босячки!

— Я согласна, как вы.

— Наташка, тащи ножницы, машинку и бритву!

Юля обрила Вику так же, как прежде брила других девушек.

— Девки, а помогите мне — у меня мопед «пердит», — пожаловалась Вика.

— Девочки — даю урок! — объявила Валя. — Пердёж Наташа и сама должна устранить, но я покажу разборку мотора!

Валя при Наташе, Юле и Вике перебрала мотор, оказавшийся вполне хорошим, а пердёж Наташа устранила самостоятельно и без подсказок, для чего ей пришлось немного подумать. Вика получила настроенный мопед, и раскошелилась, заплатив Вале и Наташе. Юля тоже заплатила Вале за урок, как того требовали «правила».

— Наташка, отвези нас на авторынок, — попросили Юля и Таня.

— Я там даже не была! Пусть ма отвезёт.

— Я отвезу их, а ты садись на свой мотоцикл и езжай за мной — тебе там надо побывать.

Валя повезла Таню и Юлю, а Наташа поехала за ними. Приехав на рынок, Таня отобрала мопед для Насти; Валя и Таня помогли с выбором Юле, а Валя посоветовала Наташе купить мотор на 350 см3, кое-какие детали и коляску.

— Потом приедем — купим тебе «разрешённый» мопед, — сказала Валя, — а пока пригодится вторая коляска, да и ездить с ней надёжнее.

Купленные мопеды были осмотрены и отремонтированы; нужные детали продавались на этом же рынке. Юля и Таня возвращались на купленных мопедах. Отложив установку мощного мотора, Наташа приделала к своему мотоциклу коляску, а Таня сама отремонтировала и отрегулировала мопед для Насти, которая не проявляла никакого интереса к его ремонту. Настя приготовила обед. После обеда Наташа, Валя, Вика, Таня, Настя и Юля поехали на карьер; Юле, Тане и Насте надо было просто полазать там, а Валя, Вика и Наташа хотели тренироваться — катать тачки. На этот раз отдыхали все рабочие, катавшие тачки.

— Покажи девочкам, как с отбойным молотком работать, — сказала Валя прорабу.

— Махмуд, покажи им, — скомандовал прораб.

Речь Махмуда, состоящая из таджикских и матерных слов, была трудна для понимания.

— Ладно, от тебя никакого толка! — не вытерпела Валя.

Взяв отбойный молоток, понимая принцип его работы и видя, как лежат камни, Валя начала их быстро отбивать, поясняя это девочкам. Затем Валя продолжила отбивать камень, подсобный рабочий наваливал, а Наташа и Вика откатывали тачки. Такой производительной работы прораб никогда не видел. Затем Валя поменялась местами с Наташей, а потом — Наташа с Викой.

— У тебя бульдозер барахлит. Если заплатите — мы починим, — сказала Валя.

— Хуй то мне дадут денег на ремонт, пока он не сломается.

Сев на мотоциклеты, дамы покинули каменоломню. К этому времени Настя приготовила ужин; «подруги» поужинали и поехали кататься на мотоциклетах. Ира тоже купила бы мотоцикл с коляской или хотя бы мопед, но у неё не было денег. Закончив катания, «подруги» предложили Ире пройти «ритуал».

— Запросто! Лягушку я жрала; осталось булавки и говяшки. Без проблем!

— Сейчас и устроим, — пообещала Валя.

Ира легко вытерпела «застёгивание», чуть хуже — поедание какашек, но Наташе эта часть ритуала когда-то далась труднее всех — хуже было только у Марьяны.

— Теперь девочки будут считать тебя подругой, обращаться на «ты» или звать Иркой, или дадут кличку, а ты можешь считать себя шпаной, — пояснила смысл Валя.

— Так и прежде было, — усмехнулась Ира.