[моё] Хижина в лесу, альтернативный текст
Тёмным лесом, в саване тумана,
Брёл мальчишка, позабыв про сон.
Много дней он нёсся неустанно,
Липким страхом, скованный, как льдом.
Вдруг увидел в самом сердце чащи
Неприметной хижины огни,
И надеждой, словно хмель, пьянящей,
К ним навстречу был юнец гоним.
Двери гостю девушка открыла,
Поразился он её красой.
Без расспросов, тут же накормила,
Обещая проводить домой.
А на утро, указав дорогу,
Растворилась в дымке без следа…
Все в деревне говорили строго:
Парня чудом обошла беда.
Могут лишь легенды тайны снять завесу,
И поведать правду о хозяйке леса.
С древних лет живёт здесь дух, объятый гневом,
В облике прекрасной и невинной девы.
Манит она страстно в самую дубраву,
Только её ласки – горькая отрава.
Многие мужчины, и отцы, и братья,
Обрели лихую смерть в её объятьях.
Годы мчались, вырос тот мальчишка,
Силой, статью – краше парня нет.
Молвят только, что разборчив слишком,
И не смотрит даже на невест.
Сердце чарам лишь одной подвластно,
В грёзах видит глаз её лазурь.
Он решился, позабыв опасность,
Возвратиться к хижине в лесу.
Могут лишь легенды тайны снять завесу,
И поведать правду о хозяйке леса.
С древних лет живёт здесь дух, объятый гневом,
В облике прекрасной и невинной девы.
Манит она страстно в самую дубраву,
Только её ласки – горькая отрава.
Многие мужчины, и отцы, и братья,
Обрели лихую смерть в её объятьях.
Могут лишь легенды тайны снять завесу,
И поведать правду о хозяйке леса.
С древних лет живёт здесь дух, объятый гневом,
В облике прекрасной и невинной девы.
Манит она страстно в самую дубраву,
Только её ласки – горькая отрава.
Многие мужчины, и отцы, и братья,
Обрели лихую смерть в её объятьях.
От зла не избавит венок из омелы,
Не нужно хозяйке, ни шёлка, ни злата.
Но тот, кто безгрешен душою и телом
Не должен бояться жестокой расплаты.
Отворила юноше всё та же,
Дева с ликом ясным, словно день.
Время будто здесь застыло, даже
Не отбросив лет прошедших тень.
Ослеплённый жаждой поцелуя,
Парень сделал шаг навстречу ей,
Не заметив, как она ликует,
И сжимает шею всё сильней.
Могут лишь легенды тайны снять завесу,
И поведать правду о хозяйке леса.
С древних лет живёт здесь дух, объятый гневом,
В облике прекрасной и невинной девы.
Манит она страстно в самую дубраву,
Только её ласки – горькая отрава.
Многие мужчины, и отцы, и братья,
Обрели лихую смерть в её объятьях.
Больше не вернулся юноша в деревню,
Стали забывать все о проклятье древнем.
Что стряслось с пропавшим долго не гадали,
Думая, что стал он жертвой волчьей стаи.
Иль забыв о чести принялся разбоем
Промышлять, случайным путникам на горе.
Только кто-то видел раз ночной порою
Молодого парня с белой головою…
Могут лишь легенды тайны снять завесу,
И поведать правду о хозяйке леса.
С древних лет живёт здесь дух, объятый гневом,
В облике прекрасной и невинной девы.
Манит она страстно в самую дубраву,
Только её ласки – горькая отрава.
Многие мужчины, и отцы, и братья,
Обрели лихую смерть в её объятьях.
От зла не избавит венок из омелы,
Не нужно хозяйке, ни шёлка, ни злата.
Но тот, кто безгрешен душою и телом
Не должен бояться жестокой расплаты.
