[моё] На периферии: музыкальные явления регионов России #3
Краснодар.
Любое музыкальное сообщество состоит не только из участников, делающих музыку, но также из наблюдателей — людей, хранящих воспоминания.
Однако малое количество сообществ, сплотившихся вокруг какого-либо музыкального стиля, привело к отсутствию конфликтов внутри рок-движения в целом, но при этом негативно сказалось на самой возможности самобытного локального саунда и формирования региональной идентичности.
Любое музыкальное сообщество состоит не только из участников, делающих музыку, но также из наблюдателей — людей, хранящих воспоминания.
Для краснодарского рок-андерграунда начала 2000-х годов таким хранителем был журналист и продюсер Владимир Акулинин, собиравший информацию о деятельности и аудиозаписи местных групп. Только благодаря его усилиям сейчас возможно узнать, каким был кубанский рок 2000-х.
Акулинин считал своей миссией составление архива краснодарского андерграунда с начала 1990-х и по середину 2000-х. Всего и отовсюду. Архива текстов — коллекции интервью, заметок, статей. Архива звукового — коллекции записей коллективов, постоянно собираемых по тому или иному принципу. Весь этот массив данных существовал сначала в физическом виде, затем был оцифрован и выложен в интернет. Он получил название «20 лет краснодарского андерграунда».
Что из себя представляла краснодарская музыка в начале нашего века?
Можно назвать только одну местную группу, которая после распада СССР приобрела известность в масштабах страны — это «Маша и медведи» во главе с Машей Макаровой, выпустившая в 1998 году альбом «Солнцеклеш» с хитом «Любочка».
Плюс несколько менее влиятельных, но все-таки замеченных на общероссийском или даже международном уровне — группа «Зверство», «ДРЫНК» и Dasaev, гастролировавшие в конце 2000-х по Европе со смесью синти-попа и восьмибитной музыки.
Все прочие проекты 1990-х и 2000-х, пытавшиеся перебраться в Москву или Санкт-Петербург («Белки на Акации», «Запой», «Небесная канцелярия»), имеющие очевидную локальную известность, так и не стали востребованными за пределами Кубани.
В Краснодарском крае была своя музыкальная жизнь — свои клубы и свои энтузиасты, проводившие концерты и фестивали. Посещаемость таких концертов могла измеряться в сотнях, а то и тысячах человек.
«Какая-нибудь группа “Черная вдова” могла за копейки арендовать ДК железнодорожников или Дом офицеров. Например, [приглашали] группы “Зверство”, “Глаз”, “Подземка” — и зал [оказывался] полностью забит. Доходило до того, что в цирке устраивали трехдневный [музыкальный] фестиваль».
Однако малое количество сообществ, сплотившихся вокруг какого-либо музыкального стиля, привело к отсутствию конфликтов внутри рок-движения в целом, но при этом негативно сказалось на самой возможности самобытного локального саунда и формирования региональной идентичности.
Определенную роль здесь сыграла и некоторая инертность местного населения. Рок, традиционно воспринимаемый как "плохая" музыка, вряд ли занять достойное место на тогдашнем муз. рынке.
В любом случае, дотошно описывая для вечности музыкальную "окружающую среду" Краснодарского края, Владимир Акулинин действовал в очень странных условиях, когда при взгляде со стороны казалось, что в местном рок-андерграунде ничего не происходит.
Отношение пожительных и отрицательных голосов: 2/0
