[моё] [Музыкальные клипы, как жанр кино. Часть 4.]

В первом посте мы увидели параллели, которые наглядно показали, что клип тесно связан с кино. Во втором мы столкнулись с ключевым отличием клипа от кино, которое поставило под вопрос всю теорию о «мнимом жанре». Но в третьем, чуть ли не прямым текстом, я показал, что теория сильная и имеет право на существование.

Помочь же закончить общую мысль, мне поможет история.

Мне кажется, что исторический контекст влияет на определение предмета сильнее всего. Например, если мы даём определение слову «кино», то без исторического контекста и Братьев Люмьер смысл этого определения был бы другим.

Само понятие «клип» не отпечатано конкретной исторической датой, как в случае с Люмьерами, и определить первый клип не предоставляется возможным.
Но получится сделать другое.
В прошлом посте мы дали чёткое определение, что в клипе картинка работает на музыку, а не наоборот. И если читать разные исторические сводки, то можно понять, что «первые клипы» были не совсем таковыми, ведь там картинка была основой, как в обычном кино.
Первый же клип, где все описанные правила работают сделали… ну кто же ещё это мог быть, да?

1 января 1964 года в передаче «Top of the Pops» транслировались первые музыкальные клипы в их современном понимании. А этот клип является своего рода отправной точкой всего того, про что мы с вами говорили в предыдущих постах. И… тут работают все описанные мной правила из прошлых постов.

Но чего-то не хватает. Или кого-то. Человека, который повлиял на всё это в большей степени. И… я был приятно удивлен, когда выяснил кто это. Он не снимал ни один из первых клипов, но вдохновил и объяснил режиссёрам-клипмейкерам, как это нужно сделать лучше всего.

И это… Сергей Эйзенштейн.
Напрямую он никак не влиял на эту сферу, но его принципы и монтажные решения нашли отклики у всех, кто этим занимался.

Основное, про что я сейчас говорю – это «Монтаж аттракционов». Эйзенштейн описывал такой монтаж, как серию толчков обезоруживающих зрителя и делающих его уязвимым для усвоения любого посыла или продукта. А толчки эти и есть чередующиеся аттракционы - моменты повышенного давления экраном на зрителей шоком, напряжением и вообще любым зрелищем.

Такое монтажное правило использовалось не только в ранних клипах, оно используется до сих пор. Возьмем для примера группу Eurythmics и её песню «Sweet Dreams».

Видеоклип, снятый Крисом Эшбруком, считается классикой клипмейкинга и одним из главных примеров того, как надо снимать клип так, чтобы он работал.
Правило Эйзенштейна здесь работает во всю мощь.
Если мы прибегнем к эксперименту из предыдущего поста и выключим звук, то мы увидим абстрактную историю, в которой будет тяжело поймать какой-то смысл происходящего. Но въедающиеся образы, корова, танцы с виолончелью – это те самые толчки, про которые говорил Эйзенштейн. Они намертво пропечатываются в голове и становятся отличными резонаторами для запоминания произведения.
Так картинка клипа и должна работать. Ты её должен запомнить, будь то анимация (Gorillaz - Clint Eastwood) , абстрактная форма повествования (Billie Eilish - Bad Guy) или просто запись с концерта (The Beatles - I Want To Hold Your Hand).

Так что… заканчивая наши долгие размышления и это эссе… я хочу всё подвести к одному. Почти весь видеоформат вышел из понятия «кино», и немногому удалось закрепиться с ним вровень. Но музыкальные клипы это как раз-таки тот жанр, который появился благодаря кинематографу, работает по правилам кинорежиссёров и… который при правильном рассмотрении становится тем самым
– мнимым жанром кино.